С ней надо что-то делать

Глава 24

Если хочешь чего-то добиться от мужика, сначала его покусай

Завтрак королевского семейства Амаша проходил в какой-то… натурально подсобке для хранения инвентаря техничек и сантехников. Пристроена подсобка к неподражаемо колоссальной кухне, на которой можно готовить для целой армии. Как говорится, из печи да на стол. В сопровождении вони от чего-то пригоревшего, прокисшего и сгнившего – все удовольствия в ассортименте. Приходя сюда для приёма пищи, нос лучше оставлять под подушкой.

– У нас по-простому, – прокомментировал обустройство крепости Амаш-хад, полюбовавшись на сморщенный носик пигалицы из Блуна.

Это прозвище ей приклеили, когда она доползла до первого этажа. Какие-то служанки толковали об этой самой пигалице: громко и язвительно. Даже не смутились заразы, когда их застукали за преступным злословием. Ещё и нахамили ей откровенно насмешливыми взглядами: ощупали тощую иноземку с ног до головы.

Конта мигом взбеленилась, но добросовестно ждала команды «фас». Не дождалась. Дождались беспардонные хамки. Инга приостановилась и обернулась к топающему сзади Ашвану. Миленько улыбнулась и осведомилась: не отрывают ли вымя у коров ваши доярки? Дескать, с такими ручищами можно каналы копать без лопат. А такими длинными мясистыми языками вычищать городские улицы до блеска.

Конта не одобрила, а вот Ашвану понравилось. Да и гвардейцы сзади поржали с явным удовольствием. Языкастые же служанки явно взяли на заметку стервозность будущей госпожи. Как говаривал бывший сослуживец Инги: не поставишь себя правильно, тебя поставят раком. Грубо, но содержательно и поучительно.

– Проще некуда, – и не подумала миндальничать Инга, прикрывая лицо надушенным платочком. – Меня сейчас стошнит.

– Привыкай, – философски пожал плечами Амаш-хад, лаская одобрительным взглядом поданный кубок с какой-то бурдой, воняющей той самой кислятиной. – Опохмелиться не желаешь? – радушно протянул он кубок гостье.

Такой же поставили перед Ашваном, что сидел по правую руку от папаши. И перед Урашем, что занимал следующее по ранжиру место, и перед Рамешем. Обошли одного мелкого –глазёнки Нанташа в конце стола жадно наблюдали за раздачей отравы. Обычное дело: ждёт не дождётся, когда дорастёт до «употребления» напитков для взрослых.

По левую руку диктатора сидела одна Инга. Пресловутая женская сторона пока пустовала в ожидании маменьки. А в более отдалённой перспективе и остальных невесток. Кстати странно, что такие здоровые лбы у Амаш-хада всё ещё не пристроены.

– Похмельем не страдаю, – прогундосила Инга в платок, наблюдая, как на стол бухают всё те же корыта с завтраком. – Если помнишь, вчера я на винище не налегала. Лишь пригубила.

– Да? – деланно удивился Амаш-хад.

Присосался к рассолу, отсосался с громогласным чмоканьем, вытер губы рукавом рубахи и выдал:

– А мне доложили, будто вы там у себя полночи куролесили. Факрюпа прибили. И что, всё на трезвую голову?

– Нет, конечно! – окрысилась Инга. – Я же конченая пьянчужка. Но тайная. Лакаю до посинения, закрывшись в ванне. А после там же и валяюсь. Ты не знал? Не доложили, кого тебе подсунули?

Мужики, естественно, заржали. Лишь сидящий напротив Ашван не смеялся. Он равнодушно пялился в кубок, из которого так и не отпил ни глотка. Странно. Впрочем, ни один из мужчин не носил на лице следы убийственного похмелья. Так зачем они лакают такую дрянь?

– Это наш традиционный квас, – предвосхитил невысказанное Амаш-хад.

– Вы пьёте его каждое утро? – насторожилась Инга. – Или перед каждым приёмом пищи?

– Испугалась? – хитро подмигнул ей диктатор.

– Я в ужасе, – закатила глазки принцесса Етитта. – Ваши традиции меня прикончат.

– Не волнуйся, – поднял на неё Ашван ничего не выражающие глаза. – Это напиток мужчин. Правда, некоторые женщины им тоже не брезгуют. Но силком пить никого не заставляют.

Губы Ураша зло покривились. Брат нашёл повод первым вступить в беседу с предметом призовой борьбы. Нужно было срочно воспользоваться таким замечательным случаем: подлить масла в огонь призовой гонки.

– Ты меня успокоил, – отняв от лица платок, улыбнулась Инга Темниле. – Я бы хотела прогуляться после завтрака. Не согласишься меня сопровождать?

– И куда ты собралась? – гоняя во рту какой-то ингредиент термоядерного кваса, осведомился Амаш-хад.

Интерес далеко не праздный. У Инги складывалось ощущение, будто все тут только и ждут, когда она смажет лыжи и попытается удрать. Будь здесь настоящая Етитта, Инга ждала бы от неё того же. Только психопатка могла дать согласие на брак с алтом.

– Перед крепостью есть симпатичный городок, – охотно пояснила принцесса, в ажиотаже вытаращив и без того большие глазки. – Я плохо его рассмотрела, когда проезжала мимо. Но заметила, что там уже с раннего утра начинала работать ярмарка. А я очень люблю бывать на ярмарках.

Непонятно, откуда у дочери диктатора такое хобби, однако Етитта была известна, как ярмарочная тусовщица. То ли обожала выслушивать комплименты своей красоте, то ли наслаждалась собственной демократичностью. Короче, ходила в народ по любовь.