С ней надо что-то делать

Глава 27

Его подружки те ещё лгуньи и злыдни

Появившийся из-за угла Рамеш не стал присматриваться к повязке на руке брата. Ревнивец ел поедом его лицо – жаль, Инга видела только затылок Ашвана. И увиденное Златоусту очень не понравилось: Темнила, небось, нарочно переусердствовал с маской довольного самца. Эмблемы остались незамеченными. Пока.

Братья разминулись. Ашван завернул за угол, а Рамеш уставился на свою недоброжелательницу острым злым взглядом. И совершенно напрасно. Настроение девушки на выданье, что ветер: куда хочет, туда и дует. Захотело, и дунуло в сторону обиженного жениха номер три.

Инга нарисовала на лице усталость средней тяжести. И чуть вымученно улыбнулась:

– Ты что, вздумал на меня дуться?

– Обижаться на женщин бессмысленно, – наддал Златоуст гордой отстранённости во взор и в голос.

Да уж. Перед суровыми воинами выпендриваться легко. А перепозировать другого позёра – задача трудоёмкая. Инге не улыбалось стоять тут и пытаться перекривлять каждое его кривляние. Она пустила в ход фактор неожиданности. Улыбнулась со столь многозначительным подтекстом, что Рамеш тотчас позабыл о заготовленных позах, в которых намеревался постоять. Насторожился и вгрызся в неё недобрым взглядом.

– Бессмысленно обижать женщин, – загадочным тоном укорила его принцесса Етитта. – У них память крепче. И расценки по расплате за обиды куда выше, нежели ваши. То, что мужчина посчитает пустой обидой и отбросит, мы помним долго. И злимся долго. Вам это дорого обходится.

– Как долго? – с лёгкой ноткой пренебрежения осведомился Рамеш, отважившись приблизиться на несколько шагов.

– Как в голову взбредёт, – всё так же загадочно пояснила Инга. – Но ты ведь опытный сердцеед? Знаешь, что подарки с лёгкостью вытеснят из женской головы любую обиду.

Златоуст расслабился и даже снисходительно усмехнулся:

– Думаешь, у меня есть для тебя такой подарок?

– Уверена, что есть, – ещё подпустила загадочности принцесса Етитта, чуть сощурившись.

И тут Рамеш сам себе подсуропил: как-то не по-мужски воровато обернулся. Дабы убедиться, что их не подслушивают? Так стоящего за углом человека не увидеть. Кажется, должен был сообразить. Хотя, это неважно. Главное, реакция показательная. Ничто не выдаёт нас убедительней машинальных жестов. Так что Инга приготовилась услышать предложение, от которого – в идеале – отказаться невозможно.

– Хочешь посмотреть на зал приёмов? – понизив голос, уточнил Рамеш.

– Зачем? – лишь слегка удивилась Инга, приподняв бровки. – Если стены там не сплошь золотые, вам нечем меня удивить. А я сегодня достаточно трудила ноги, чтобы носиться по крепости. Тем более по вашим ужасным лестницам. В другой раз.

– Тогда, чего ты хочешь? – вдруг с явственным облегчением осведомился Златоуст.

Нет, она могла и ошибиться. Или он успешно притворился, изобразив неодобрение идеи подставить девушке подножку. Но для этого Рамеш должен быть завзятым хитрецом – почище старшего братца. Он же реагировал на все её прежние подначки вполне искренно: обижался и злился.

До апгрейда ингири попаданка чувствовала некую заторможенность в мозгах. Вполне логично объяснённую Бийрой: количество и качество извилин не соответствовали информационной матрице Инги. Однако маго-боги явно подшаманили и с конфигурацией мозга. Соображалка заработала в привычном режиме. А прежде Инга неплохо читала по лицам – практика была обширной.

Испытанное Рамешем облегчение выглядело искренним. Парень не желал её подставлять. Выполнил чьё-то распоряжение впопыхах, спустя рукава, и тотчас отступил: посчитал приказ выполненным.

– Я хочу посмотреть на покои твоей матери, – понизив голос, призналась принцесса, подпустив в загоревшиеся глаза нахального чертёнка. – Пока та не вернулась. Харушад вряд ли пригласит меня в гости добровольно.

– Это уж точно, – встрепенулся Рамеш, приняв независимый вид. – Хочешь пойти прямо сейчас?

– Мне нужно отдохнуть, – насупившись, напомнила Инга. – Ты не умеешь слушать. Прости, но я хочу прилечь. До встречи, – не слишком благосклонно кивнула она.

Развернулась и прошествовала в покои. Конта – что всё время спектакля стояла за спиной – закрыла дверь.

– За всю жизнь столько не налицедействовала, сколько за этот день, – вырвался у Инги крик раздражённой души.

– А с виду ты опытная обманщица, – подкусила её валькирия, принюхиваясь.

Инга машинально заработала носом. Шпионов не обнаружила и поплелась к кушетке. Упала на неё, задрала ноющие ноги и осведомилась:

– Мав-шальчик где-то пытается выполнить приказ Босха?

Отти сидела в кресле, поджав ноги. И что-то шила-зашивала, мыча под нос незатейливый мотивчик. На вопрос госпожи девушка лишь кивнула, не поднимая глаз от шитья.

– Что сидишь с таким умным видом, как будто думаешь? – ласково осведомилась Инга и попросила: – Конта, зарежь её. Или лучше выбрось её в окно.

Отти хихикнула и покачала головой:

– Не зарежет. И не выбросит. Вы добрые.