С ней надо что-то делать

Глава 28

Что-то у нас нынче на языке сплошная резня

– Я тоже думаю, что это обманка, – поразмыслив, согласилась Конта.

– Но, проверить надо, – наставительно заметил Мав-шальчик. – Может, его нарочно там оставили. Кто ж поверит, что такая штуковина будет запросто валяться под креслом? Он там, но искать его там не будут. Лучшей маскировки не придумать.

– Рискнём? – уставилась Конта на подругу требовательным взглядом профессионального героя, сидящего на привязи.

Инга сляпала на физиономии маску живейшего участия и веры в победу. Жаль, голос подкачал, не смог полностью вытравить издёвку:

– Ты умеешь беззвучно выламывать оконные решётки из каменных стен?

Конту ни шиша не смутила насмешка. Валькирия уставилась на оборотня всё тем же требовательным взглядом:

– А там нет каких-нибудь лазов? К залу приёмов.

– Есть, – обрадовал тот и воодушевлённо сыронизировал: – Твоя рука туда точно пролезет. И нога до колена. Только в человеческой ипостаси.

Конта не обиделась на юродивого – виртуозно проигнорировала его старания:

– А, если вломиться туда в истинном облике? Быстренько глянуть и улететь. Отлететь подальше и вернуться в человеческой шкуре.

– Как только господину Кросху доложат, что видели в крепости ингири, он тут же примчится, – мстительно прошипел Мав-шал.

– И что? – презрительно фыркнула Конта.

– Ты либо сдохнешь, либо сразу, – вспомнила Инга чью-ту забавную цитату.

– Распылить меня не получится, – напомнила валькирия, ни в какую не желая сдаваться.

– А соорудить рояль и уронить его на тебя, запросто, – отмахнулась Инга от её упрямой встопорщенной позиции набитой, но идейной дуры.

– Что уронить? – чирикнула Отти.

Мав-шал на неё шикнул, свесился с подлокотника и замер. Его ноздри раздулись, глаза сузились в недобром прищуре. Гость – кем бы тот ни был – не имел шансов подобраться незамеченным к компании разномастных оборотней.

– Не думаю, что Харушад будет в восторге, если ты вздумаешь остаться здесь со мной, – моментально переключилась Инга, дав сигнал не замечать чужака и подключаться к её спектаклю.

– А, что она мне сделает? – проворчала Конта, сверля взглядом кресло под оборотнем. – Если я выйду замуж за алта, никто меня отсюда не выдворит. Даже у Амаш-хада нет таких прав.

Мав-шал расслабился. Ткнул пальцем в пол и утвердительно кивнул: объект на позиции – ему не померещилось. Инга попыталась принюхаться – вроде ничего. Однако с нюхом экрюпа не поспоришь. К тому же его нос гораздо ближе к затаившемуся шпику.

– Если так, я буду только рада, – снисходительно одобрила принцесса Етитта решение верной телохранительницы. – Мне как-то не улыбается остаться тут в одиночестве. Отти, моя постель готова?

– Да госпожа, – почтительно заверила служанка. – Осмелюсь напомнить, что вечером ты опять хотела выйти на прогулку. Тебе лучше прилечь прямо сейчас. А то не успеешь, как следует, отдохнуть.

– Пожалуй, – раззевалась Инга, знойно потягиваясь.

Ещё с минутку она повыламывалась в томных позах и отправилась почивать.

Хотела кое-что обдумать, но реально провалилась в сон. И продрыхла до вечера, пропустив обед. За ней присылали, но телохранители наотрез отказались будить свой нежный цветочек. Велели извиниться перед Амаш-хадом и убираться прочь.

Факрюп тоже недолго заседал под креслом. Работа у мужика не заладилась. Принцесса спит, телохранители торчат по разным углам и молчат. Служаночка что-то шьёт, нудно напевая под нос один и тот же мотив. Бойцам невидимого фронта ловить нечего: не рыбный день.

Впрочем, кое-что факрюп поймал: у принцессы вечером променад. Интересно – гадала Инга – кто же пойдёт на перехват? Два старших жениха погрязли в баталиях. Младшего чуток обидели, и он – вне всяких сомнений – ловит шанс отыграть упущенное. Так что, вроде, вариант очевиден. Однако жизнь такая затейница.

– Зовёте меня подлым? Да! Я готов на подлости, – мурлыкала Инга прицепившуюся песенку, пока Отти укладывала ей волосы. – Ух! Я готов на подлости. Но лишь бы в потасовке хватило бы мне бодрости…

– Будешь приручать Златоуста? – деловито поинтересовалась Конта, шлифуя свой и без того безупречно заточенный нож.

Опасно, когда рвение женщины направлено на усовершенствование не фасада, а неженских навыков. Она ж соревнуется не с красотками своего пола, а с мужиками. И в этом прискорбно не знает удержу. Там, где мужик благоразумно отступит на заранее подготовленные позиции и переждёт, оголтелая воительница пойдёт напролом. Благо, хоть болезнь Конты ещё не допрогрессировала до неудержимости с твердолобостью.

– А ты что, предпочитаешь его сразу зарезать? – съехидничала Инга, ткнув пальцем в нож. – Не тратить на него слов? Что-то у нас нынче на языке сплошная резня. Кого не коснись, всех зарежем.

– Я предпочитаю, чтобы он сразу тебя спровоцировал прогуляться в зал приёмов, – и не думала отшучиваться Конта. – Чтобы ты поддалась на провокацию, и мы всё выяснили. А то так и будем ходить вокруг да около. А господин велел поторапливаться.