С ней надо что-то делать

Глава 35

Чую, мы с вами не соскучимся

– А я гляжу тут весело! – порадовался за свой народ диктатор Амаша.

Непередаваемо злорадным хрипом своего «трубного гласа».

Отец семейства и народа в целом возвышался в дверном проёме, лишив холл тех граммуль света, что поступали с лестницы. Лица его было не разглядеть – да и не требовалось. Всё, что нужно, он выразил в словах:

– Ты глянь, как эта пигалица вас подмяла. Только явилась, глазками поиграла, и вы уж ползаете перед ней бесхребетными червями.

Гвардейцы поднимались с пола, делая вид, что ползали там исключительно по служебной надобности. Огромные стоптанные сапоги, как бы невзначай, наступали на оставшиеся лежать серебрушки.

– Отец…, – начал, было, объясняться Ураш.

Он выглядел не испуганным, а раздосадованным.

– Пока да, – кивнул башкой Амаш-хад. – Твой отец. А вскоре тоже ползать примусь. Если дело так дальше пойдёт.

– Превосходно, – по слогам отбила Инга хвалебную морзянку. – Многозначительно и с юмором. Обожаю умных мужчин. Ну, вы тут ругайтесь, а я пошла, – поплыла она к запечатанному дверному проёму.

Загадала: пропустит или так и останется торчать? Ага, его величество с места не сдвинулся – даже когда блунская принцесса почти упёрлась носом в его широкую грудь. За её спиной шумно дышал Ураш: то ли виновато, то ли грозно – поди там разбери с их могучими ноздрями да неохватными лёгкими. Проще разобраться с интонациями паровоза, пускающего струю пара.

– И что, даже не заглянешь в зал приёмов? – с нескрываемой хитрецой в голосе осведомился Амаш-хад.

Его лица в потёмках да против света из коридора не разглядеть. Зато глаза алта почти горели – ужасти какие! Одно слово: питекантроп.

– Я хорошо понимаю значение слова «нельзя», – удивлённо парировала подначку Инга. – Или у вас это лишь пустой звук, пущенный на ветер?

– Красиво говоришь, – то ли одобрительно, то ли со скрытой издёвкой похвалил её диктатор. – И монету, что под дверь закатилась, оставила валяться. Умненькая девчонка. И осторожная. В самый раз для жены диктатора. Что, так и не соблазнишься глянуть на запретное?

– Это приглашение? – приплюсовала Инга к удивлению толику раздражения. – Не понимаю, с чего так много шума вокруг этого зала? Всё что-то говорите, недоговариваете. То отговариваете, то уговариваете. Всякое любопытство, какое и было, отшибли начисто. Вы абсолютно не умеете создавать интригу. Скучно с вами, – как бы непритворно вздохнула просвещённая принцесса и попросила: – Пропусти. Не люблю терять время на пустяки.

– Вот уж отшила, так отшила, – на этот раз вполне искренно одобрил Амаш-хад. – Ладно. Пошли, покажу тебе нашу интригу.

Огромная тяжёлая лапа опустилась на хрупкое девичье плечо монстра с железным позвоночником. Инга могла с лёгкостью стряхнуть давящую конечность, однако ерепениться не стала. Покладисто развернулась и последовала рядом с диктатором к его тронному залу. Двери которого уже распахнули.

Хозяин прошёл на середину обычного зала с непривычно заколоченными окнами. На каменном пыльном полу осталась дорожка огромных следов, едва различимая в свете нескольких сиротливо чадящих масляных ламп.

– Темнотища и срамотища, – констатировала Инга, лишь переступив порог.

– Не зги не видать, – проворчала Конта, встав рядом с подругой плечом к плечу. – Зачем приглашать, если ничего не разглядеть?

– Сейчас факелы зажгут, – насмешливо утешил барышень диктатор.

За спиной и впрямь раздавались тяжёлые шаги гвардейцев, и постепенно разжижалась тьма. Вся охрана зала приёмов всосалась внутрь, выстроившись цепочкой между дверью и господином. Шесть факелов положения дел почти не изменили. Седьмой, что притащил лично Белый бык, тоже мёртвому припарка.

Инга покосилась на Конту – валькирия с успехом изобразила кристально честное равнодушие. Дескать, ей не холодно, не жарко, чем бы тут не пытались поразить её воображение. Однако будущей хозяйке крепости подобное равнодушие не к лицу. И принцесса Етитта оглядывала помещение сугубо хозяйским взглядом:

– Что это там, на стенах? – тыкала она пальчиком в сторону. – Не разгляжу. Похоже на шкуры?

– Шкуры отродий Эттахра, – без малейшей законной гордости поддакнул Ураш. – Самых отъявленных.

– А почему пол грязный? – укоризненно попеняла Инга. – Стыдно. Место, где собираются самые уважаемые алты, годится лишь под свинарник.

– Где собираются наши «самые», ты видала, – отмахнулся Амаш-хад, явно выжидательно сверля её горящими глазами.

А вот и долгожданная провокация – удовлетворённо поздравила себя Инга. Ибо диктатор нарочно встал так, чтобы она видела два высоких трона в глубине зала. Да ещё вполоборота к ней, дабы проследить направление девичьего взгляда.

Тот же блуждал где угодно, только не в районе ловушки.

– Ты ближе подойди, – не вытерпел Амаш-хад, поманив её рукой. – Чего ты от порога углядишь?

– А тут и смотреть-то не на что, – пожала плечиком искушённая в жилищных вопросах принцесса. – Сначала прикажи содрать с окон щиты. Да порядок тут навести. Тогда при свете и в чистоте я с удовольствием полюбуюсь на ваши трофеи.