С ней надо что-то делать

Глава 36

Я постараюсь не перестараться

Как бы Амаш-хад не злословил по поводу всученной ему силой жены, всё враки. Он женился по большой любви на простолюдинке – прямо, как в сказке. Из самых, что ни на есть, низов общества: она была дочерью сельского дровосека. Мало того: нищего пропойцы.

Инга догадывалась, что Харушад со временем начала стесняться своего низкого происхождения. Нанташ отчасти прав: её нарочитая стервозность просто осознанная необходимость. Продиктованная инстинктом самосохранения и въевшаяся в кровь. Чем так удобно воспользоваться, когда приходится огрызаться, не теряя лица. Открытое хамство породистую принцессу не украшает.

– Убирайся к себе! – гаркнула диктаторша, закончив восхождение на третий этаж.

Она явно намеревалась нырнуть в холл, откуда вели пути-дороги в личные покои королевской семьи. И где как раз сейчас проходила встреча в верхах между её супругом и местным творцом. Чем-то мадам встревожило это, в сущности, рядовое событие. И встревожило нешуточно – вон, как разъярилась. Готова загрызть первого встречного.

Самое время поговорить с ней по душам. Ибо в запальчивости женщина способна сболтнуть нечто полезное. А то и брякнуть такое, что в ином случае из неё не вырвешь пытками.  Так что попробовать сам бог велел. Чтобы не было мучительно больно за бесцельно пропущенную склоку. К тому же Инга достаточно сделала ради поддержания имиджа принцессы Етитты. Так что…

– Убирайся в задницу, – вежливо парировала юная хамка.

Расстояние между ними сократилось. И больше не приходилось орать, что само по себе вызывает ненужную ответную безынформативную агрессию. Такими уж слепила природа людей: терпеть не могут, когда на них рявкают зубастые хищники или начальники.

– Не рано ли ты начала огрызаться? – с едкой насмешкой на безгубых устах осведомилась мадам диктаторша.

Довольно спокойно, что прискорбно. Неужели она опомнилась и взяла себя в руки? Обидно, если так.

– Не рано ли ты решила, что загнать меня под каблук плёвое дело? – по-прежнему вежливо поинтересовалась Инга, продолжая торчать посреди лестницы.

Кто её знает – эту бой-бабу? Ещё двинет в морду в пылу, так сказать, выяснения отношений. Инга-то переживёт. Зато ингири, как выскочит, как выпрыгнет – полетят клочки по закоулочкам. То-то будет потеха – ни в сказке сказать, ни пером описать. Но опи́саться можно.

Поэтому блунская принцесса уточнила примиряющим тоном:

– Торопишься засвидетельствовать своё почтение господину Кросху?

За пустой формальной фразой затаилось подленькое намерение вырвать из глубин души Харушад какое-нибудь запальчивое откровение. Подначка сработала. Нет, язык многоопытная диктаторша держала на замке. А вот глаза…

Даже на расстоянии Инга вычерпала из них новую порцию информации. Свежую и смачную. Вмиг переварила полученное, справившись с удивлением. Затем вежливо склонила голову и по-прежнему нейтральным тоном изрекла:

– Я приношу тебе свои извинения за грубость. Прости, но так уж меня воспитали: никто не смеет унижать дочь диктатора Блуна. Не ради неё. Из-за него. Моя честь пока существует только на словах. А отец за неё кровь проливал.

Да здравствуют хорошая литература, кинематограф и крепкая память! Каждый раз, когда Инга не знала, что сказать, выручали авторы книг и сценариев, вложивших в уста своих героев её собственные слова. Прямо тика в тику – как по заказу.

– Иди к себе, – буркнула явно обескураженная мадам диктаторша.

Почуяла, что заморская пигалица извиняется искренно, а сожалеет о сказанном от души.

– Харушад, меня сегодня ещё не кормили, – пожаловалась несправедливо обездоленная принцесса. – Я голодна. Мои слуги тоже.

– Как не кормили?! – вновь прогрохотало под высокими каменными сводами.

Из холла тотчас выскочили две тётки – столь же пышно разодетые, как и первая леди Амаша. Взгляд, которым одарила их мадам, мог плавить камни. А, может, даже испарять самые тугоплавкие металлы – прямо-таки убийственный взор, которому невозможно не позавидовать.

 Нужно потренироваться – взяла на заметку Инга, любуясь, как втаптывают в грязь тех, кто за пиршественным столом наверняка изхаял красавицу Етитту за отсутствие на ней мясистых мест. Так вам стервам и надо – довольно вяло позлорадствовала душа.

Получать удовольствие ей мешала башка, где роились стремительные острые сомнения: вернуться или поскакать дальше вниз? Вдруг ещё кто-то встретится? И его можно будет поймать на спонтанный болевой приём. В идеале попасть бы в спальню Амаш-хада. Ну, да идеал на то и идеал, чтобы вечно существовать неосуществимым.

– Возвращаемся? – деловито уточнила Конта, проводив глазами диктаторшу, ворвавшуюся на третий этаж готовым к бою танком.

– А твоё мнение?

– Ни за что, – категорически не соглашалась так легко сдаваться валькирия.

Нынче больше походящая на степную амазонку из какого-нибудь половецкого рода-племени. Пожалуй, подсознание уже готово её переименовать, только забыло уведомить об этом хозяйку.

– Что ж, – пробубнила под нос Инга, – амазонка, так амазонка.