С ней надо что-то делать

Глава 41

Нас чуть не сожрали!

Конта зависла над макушкой самого высокого из ближайших деревьев. Осторожно опустила на него Отти – девчонка ловко по-обезьяньи зафиксировала себя на ветке и кивнула: я в порядке. Ингири чуть сдулись и рухнули на двух шипастых кошко-носорогов, что так и отирались у кромки леса.

Четыре булавы опустились на два широких затылка с омерзительным хрустом. Пробить огромные чугунные черепа не вышло – да и не особо надеялись. Просто оглушили самых осторожных на пару минут, дабы заняться их более тупыми отважными сородичами.

Те подоспели как раз к падению подранков рогатыми мордами в землю. Ингу восхитила взаимовыручка бабаев: по одному из павших потоптались сразу двое взбешённых однополчан. Их рогатые вытянутые морды тянулись в небо. Иглы на вздувшихся необъятных шеях ходили ходуном. Придурки пытались сбить мерзких летунов рёвом, колотя по земле шипастыми хвостами.

Ингири дали круг над полем боя. Один из бабаев тотчас ринулся следом. Те, что выплясывали на подранке, замешкались. Инга с Контой отпустили вожжи, и разъярённые ингири мгновенно атаковали ретивого одиночку.

Четыре булавы впечатались в задранную морду, срубив все три рога и вмяв в череп глаза. Четыре лапы Конты вонзили кинжальные когти в обширный зад – противник попытался завернуть шею: глянуть на обидчицу в тылу. Четыре лапы Инги чикнули теми же когтями по горлу оглушённого монстра. Минус один.

Кровь хлестала из распоротой шеи, но бабай ещё держался на ногах. А тут и пара «танцоров» подоспела. Взлетая, ингири успели отрихтовать их пенно-оскаленные морды. Выровняли, снеся лишние роговые наросты. Бабаи больше мешали друг другу, чем бились плечом к плечу. Если их вывели для борьбы с отродьями Эттахра, то местным не позавидуешь. Хреновые у них защитнички.

Не успела Инга закончить своё критическое замечание, как пара безрогих ещё выросла. Чуть ли не вдвое. Теперь больше похоже на внушительную защиту от «сил тьмы» – одобрил бывший капитан МЧС. Жаль бедолаг: разгуляться им негде. Танкам нужны открытые пространства. На таком убогом пятачке их судьба стать мишенью, а не сминающей врага махиной.

Впрочем, ингири тоже не позавидуешь. Близость леса не позволяла достойно раздуться: крылья порвут, как пить дать. А утроившаяся толщина шкуры противника просто насмешка над их смертоносными когтями.

Строить же над собой насмешки не позволит ни одна достойная женщина. Поэтому ингири плюнули на колоссов и ринулись на брошенных подранков. Тот, кому отдавили всё на свете, лежал и не ворохался. Зато второй уже приподнялся на мозолистые передние коленки, тряся башкой.

Пока он пытался вытрясти из неё остатки сотрясения, четыре булавы повторили сеанс одновременного обесточивания противника. После чего злобные обезьяны прыгнули на него, целенаправленно раздирая шею всеми конечностями. Минус два.

Обманутая парочка неповоротливых гигантов, пихаясь боками, двинулись пресекать их беспредел. Пока «тупицы» наплывали на врага неотвратимыми айсбергами, «минус второй» испустил дух. А жертве танцоров Конта успела разодрать морду, лишив его глаз.

И тут чуть подостывшая от неудачи пара бабаев, наконец-то, включила соображалку. Оба принялись сдуваться, продолжая грозно рычать. Дескать, не радуйтесь, лахудры. Это ещё не конец.

– Сбегут! – завопил где-то сбоку позабытый Мав-шал.

Точно сбегут – мысленно выругалась Инга. Гигантам сквозь этот лес не продраться. А вот зверюгам «в весе» овчарки – легче лёгкого.

«Приготовься», – прогудело в голове предупреждение Конты.

«Всегда готов», – мысленно хмыкнула она.

Хотя веселиться было рано. Не будь ингири гораздо оборотистей человека, она бы упустила бабая, пытавшегося прошмыгнуть обратно в лес. Тот буквально выстрелил собой в спасительные заросли. Правый хвост достал его задницу в последнее мгновение. Перебил задние лапы, но бабай ещё несколько секунд пытался ползти на передних. Левый хвост завершил его неказистый земной путь. Минус три.

Конта же была великолепна. Хладнокровно и безукоризненно точно смяла башку своей добычи в лепёшку. Минус четыре.

Подранок с располосованной мордой не шевелился. А самый первый – с распоротой шеей – наконец-то, окончательно обессилел. Его передние колени подломились, и бабай плюхнулся на пузо. Потеря крови ещё никому не шла на пользу. Этот уже не жилец. Добивать его не тянуло. Противно.

Конту подобные сантименты не щекотали. Она вразвалочку подошла к ослепшему оглушённому бабаю. И принялась хладнокровно кромсать его шею всеми четырьмя руками. Только зубы в ход не пускала: брезговала. Минус последний.

Инга плюхнулась на зад и оглядела поле боя. На левое согнутое колено взлетел экрюп. Что-то прочирикал – поди, пойми: чего хочет? Малыш спрыгнул и обернулся.

– Как ты догадалась? – присев рядом на корточки, задал Мав-шал отложенный до лучших времён вопрос.

Лучшие времена наступили – интересно: надолго ли? Инга повела могучими плечами, выдохнула и приняла человеческий облик. Чистое белое платье – не дай бог, последнее – было безвозвратно потеряно. При такой жизни нарядов не напасёшься.

– Чего молчишь? – буркнул Мав-шал, одёрнув на ней задравшийся разодранный подол.