С ним или на нём

20

Какофония из различных рыков и рёва безбожно резала слух и буквально сводила с ума и при этом эти звуки были ни разу не знакомыми или приятными. Одно дело зажигательная перестрелка посреди ночи или работа танков поутру, но пробирающий до самых пяток рёв, совсем не добавлял уверенности в завтрашнем дне, а уж в сегодняшнем и подавно. И чего эти твари так резко взбесились? Впрочем, что ещё взять с монстров? Или часть из них всё же мутанты? Не важно. Всё это неважно. Нужно думать о том, как дожить до рассвета, а не о всякой фигне, что так настойчиво лезет мне в черепушку. Да и если подумать мертвецу все эти раздумья попросту ни к чему так что нужно просто готовиться к бою, а то что-то мне подсказывает, что двери то могут и не выдержать.

Бер же напротив неспешно доедал свою порцию рагу, то и дело, поглядывая на состояние дверей, с арктическим спокойствием придерживая свой штурмовой арбалет в секундной готовности, дабы тут же расстрелять неприятеля разрывными болтами в упор, задумчиво поглощая свою порцию, он так же как и я ожидал прорыва. Впрочем, ему хотя бы не мешал весь этот ор, что слышался от тварей со стороны улицы, но тревога в глазах камрада всё же давала понять, что и он не железный. С явным аппетитом уплетая столь поздний ужин оборотень к чему-то прислушивался, словно и правда разбирая в этом хаосе звуков хоть что-то. А ведь его слух и правда должен быть лучшего человеческого или на оборотней медведей это не распространяется? Нужно будет как-нибудь спросить.

Резко дёрнувшись и отложив остатки рагу, он всё так же неспешно и с показной лёгкостью схватил арбалет, и скупо кивнул в сторону одного из дальних окон, чьи толстые решётки начали с ужасающей скоростью гнутся. Когтистая лапа с местами поседевшей шерстью уверенно раздвигала толстенные прутья из стали, но продолжалось это недолго, и вскоре послышался новый рёв. Очередная тварь звучала иначе и ещё злей и бодрей, словно мощный тепловоз заглушил своим «рыком» скромную малолитражку, что тихо заглохла от страха, но это было не главное спустя миг к «тепловозу» присоединились собратья, и на какую-то долю секунды на улице стало совсем тихо, но это продолжалось лишь миг.

Жалобно взвыв тварь отдёрнула лапу и на улице завязался очередной бой за титул «царя горы» где монстры привычно для них выясняли кто был более достоин сегодня поужинать и закусить побеждёнными, а так же гостями города, что столь любезно заглянули на десерт «званого ужина». Возня на улице резко утихла, а здание банка затопил лунный свет в мертвецких тонах, вскоре послышалось очередное рычание и какой-то механически синхронный стук, что с каждой секундой становился лишь громче и соответственно ближе. Он напоминал что-то родное и давно позабытое, словно ты снова оказался в деревне у дедушки, а он чинит свой тарантас или старенький трактор, что пережил уже не один десяток лет.

Такое знакомое чувство и гнетущая неизвестность пугали, и пока было не особо понятно, что хуже, оголодавшие монстры или то, что стремительно приближается к нам. Новая череда рыков и завываний уже имела совершенно иные нотки в отличие от всех прочих, что были до этого. Было такое чувство, словно монстры что-то почуяли и резко бросили свою вражду, сплотившись против кого-то ещё более страшного. Лязг стали слегка охладил мои мысли, и я уже пытался понять, что за гости пришли к нам в этот раз. Прислушавшись я разобрал и знакомый свист болтов и стрел, быть может это люди? Ведь монстрам нет нужды в оружии и прочем инструментарии войны?

А впрочем, если даже это и люди, то, что это меняет? Они нам не друзья, да и пока и вовсе непонятно кто. И есть вопрос немного позанятней, что людям нужно в мёртвом граде? И если они спокойно выживают здесь, то не опасней ли они мутантов и прочих тварей? Интересно и чем можно заниматься в столь «милом» глазу некрополе? Как я понял всех мародёров уже сожрали или новые авантюристы приходят сюда до сих пор? Ведь различных ценностей здесь хватает, но что-то я сомневаюсь, что обычные мародёры способны выжить в этом городе. Тогда кто эти хлопцы? Мародёров и всяких монстров мы исключаем, быть может, тогда ликвидаторы? Хотя если вся городская верхушка осталась здесь, то кто сумел нанять этих монстров? Ведь как я понял услуги этих товарищей не самые дешёвые.

Яростный рёв вновь разносился по округе, оглушая на пару секунд, через миг уже был слышен рык и звуки бритвенно острой стали что, по всей видимости, жадно впиваясь в мутировавшую плоть, филигранно исполняла арию смерти. Да что же там происходит, чёрт возьми, и на кого мы нарвали? Что это за чудища пришли вырезать «беззащитных» монстров? Бер не стал бы так сильно завышать опасность этого места? Да и в глазах читался бы иной азарт, а не задумчивая грусть. Всё так же молча переведя взгляд на товарища, я увидел такое же замешательство, камрад тоже не понимал, что здесь происходит, но старался держать себя в руках, ожидая в любую секунду прорыв дверей.

Но обдумать «надёжность» наших дверей, я уже не успел и что-то тяжёлое с лёгкостью, выбило их словно осадный таран. Следом послышался и не знакомый мне диалект, из которого я разбирал лишь отдельные звуки. Отдалённо это было похоже на смесь марокканского диалекта с примесью французского, что звучал с каким-то непонятным акцентом выходцев из Африки или Ближнего Востока. Механические звуки всё не утихали, а рёв монстров внезапно исчез после пары секунд жалобного рычания. Холодное свечение золотых визоров, что угрожающе выглядывали из-под куфии песчаного цвета, удивлённо созерцая путников, я даже не стал стрелять, а вот Бер Г выпустил в выбитую дверь пол барабана.

Вскоре все помещение затопил ослепительно яркий свет, и показались высокие фигуры в одеждах кочевников, чьи визоры теперь напоминали уже знакомые мне приборы ночного виденья. Мгновенно выпуская в незнакомцев вторую половину бк, камрад шокировано наблюдал за тем, как все арбалетные болты попросту отскакивали от лёгкой ткани кочевника. Быстро переведя задумчивый взгляд на Бера пытаясь понять как же нам реагировать на всё это, я лишь получил скупое пожимание плечами и жетон переводчик, что камрад ловко мне кинул. Незваные гости же напротив никак не выказывали агрессии, словно только что мы и не пытались их дерзко пришить у входа.