С Новым гадом, или Ушки черной мушки

Глава 5 Супружеский долг

   Мы вышли из портала, держась за руки. Первым, что увидела, была спина Тагриена. Он тотчас развернулся, оскалился, как зверь, глядя на нас, желтые глаза налились ненавистью. 
   - Что, не ожидал, братец? – язвительно спросил Иньяр. – На другой результат рассчитывал, гад? Надежду лелеял, что супруга сгинет из-за ипостаси силы моей?
   - Наветы это! – кузен отшатнулся, налетел спиной на стол, поронял кубки, стоявшие на нем, и кувшин, содержимое которого пенной волной потекло на каменные плиты пола.
   - Сие правда, гнилая душонка твоя! – прогремел Иньяр, наступая на него.
   - Стража! – взвизгнул Тагриен.
   Двери распахнулись, в залу ворвались местные «богатыри» - под два метра ростом и с руками-кувалдами. Но мой супруг, даже не глядя на них, одной рукой толкнул воздух, прозрачная волна, искажая пространство, прокатилась по комнате и, врезавшись в подмогу, пороняла всех до единого. 

   - Кого теперь звать будешь? – Иньяр изогнул бровь. 
   - Никого! – выкрикнул подонок и выкинул в мою сторону руку. 
   Я увидела такую же прозрачную волну, только намного меньше, что-то внутри среагировало само. Моя выставленная вперед ладонь остановила угрозу. Затем, повинуясь инстинктам, я с силой толкнула воздух от себя двумя руками. Им же порожденная волна, но удесятеренная мной, врезалась в Тагриена, опрокинула его на стол и вместе с мебелью дотащила до окна.
   - Не может быть! – зло и одновременно жалобно выдохнул он.
   - Может! – Иньяр кивнул, светясь гордостью. – Марьяна играючи делает то, чему ты учился половину жизни, да так толком и не сумел освоить. Потому что бездарен!

   - Это вам не поможет! – кузен попытался встать, но из-за разлившегося на пол пенного напитка его ноги разъехались, и он шлепнулся на задницу. 
   - Завтра же будет собран Совет! – мой муж говорил тихо, но по коже поползли мурашки. – Я предам огласке твои злодеяния!
   - А давай! – неожиданно Тагриен рассмеялся. – Расскажи небылицу обо мне, правой руке короля, его главном советнике! 
   - Расскажу!
   - Поведай всем, как я плох! – держась за перевернутый кверху ножками стол, мужчина начал подниматься. – Расколи Совет, в котором и так уже давненько нет единства! Давай, братец, узнаем, сколько встанет на твою сторону – оплошавшего Защитника, и сколько поддержат меня – реального властителя государства! – Тагриен выпрямился и горделиво выпятил грудь. - Я-то, в отличие от тебя, терявшего сторонников со времен Разлома, их, напротив, приобретал, прикармливал.

   - Подонок! – черты лица Иньяра снова исказились чешуей. Я встала рядом с мужем и взяла его за руку.
   - Говори им все, что пожелаешь, - кузен довольно оскалился, - добьешься одного – раскола в Совете. В итоге вновь вспыхнет война! Хотя тебе не привыкать Разломы вызывать!
   - Ах ты ж мерзавец! – муж попер на брата, но мне удалось вовремя встать на пути. 
   - Иньяр, очнись! – я вгляделась в зеленые глаза с вертикальным зрачком. – Будь со мной! – с ладоней, что лежали на его груди, хлынула сила – прямо в моего супруга. 
   Он вздрогнул всем телом, мотнул головой, будто скидывая наваждение, и улыбнулся.
   - Идем, Марьяна. – Иньяр притянул меня к себе и тихо прошептал, - спасибо, Защитница моя.
   Держась за руки, мы двинулись к выходу, перешагивая через хлопающих глазами охранников.
   - Ты и половины правды не знаешь, женщина! – Тагриен пустил вслед нам отравленный словесный кинжал. – Спроси муженька о Разломе! – он расхохотался бешеным смехом. – Спроси!

   Мы молча добрались до нашего замка. Супруг сдал меня на руки Даре, бормочущей извинения, и сказал, что будет ждать в гостиной. Когда служанка привела госпожу в порядок, я спустилась вниз. 
   - Марьяна, мерзавец был прав, - тяжело вздохнув, сказал Иньяр, - я должен поведать тебе всю правду.
   - Тогда говори, - тихо отозвалась я.
   - Сей разговор будет долгим, - супруг подвел меня к растопленному камину – несмотря на жару снаружи, в просторном зале было прохладно.
   Я села в большое кресло-качалку, укрытое белым мохнатым пледом, помедлила, но все же подняла глаза на мужчину – уж лучше правда, чем сплетни «доброжелателей» наподобие Тагриена. 
   Иньяр наполнил чем-то кубки и один протянул мне. Нос уловил легкий малиновый аромат, а язык, когда сделала глоток, распознал легкий алкоголь, оставляющий во рту привкус персика. Видимо, новости и впрямь будут сногсшибательными, если не обойтись без горячительного – в качестве обезболивающего для душевных ран. 

   - Все началось по вашим, земным, меркам, три года назад.  – Тихо начал муж, встав у камина. – Виноват во всем я. Всегда был падок на женский пол, в голове ветер гулял, да и когда Защитников возглавил – в совсем еще молодом возрасте, ранее такого не бывало, возгордился. 
   Он помолчал, задумчиво глядя на огонь. По лицу, словно воспоминания, бродили тени отсветов пламени. Я не торопила Иньяра, прошлое есть у каждого, как и ошибки. Признаваться в их совершении нелегко, ведь на совесть давит не только груз проступков, но еще и их последствий.
   - Была одна девушка, - голос супруга нарушил тишину и заставил вздрогнуть. – Звали ее Цинтия. Защитница – очень сильная, такие в наши времена редко рождаются. Красивая. Мне прочили ее в жены с самого детства. Да и она любила меня еще с тех пор, как босоногими по лугам бегали да проказничали вместе.
   На лице мужчины появилась нежная улыбка.

   - Мне бы вовремя понять, что чувства к ней мои – братские. Не видел я женщину в ней. Но успехи Цинтии в обучении, резкий рост ее силы – редкостной, самобытной, о каковой и старожилы не слыхивали даже, заставили меня желать того брака, дабы драгоценность сия моей была. Можно сказать, жадность взыграла. Да и на ревности мужской девица сия играть умела, не откажешь ей в том. А поклонники вокруг роились тучами.
   Иньяр покачал головой, скривившись.
   - Родители давно умерли – у обоих, посему сговор совершили наставники наши. Не знаю, есть ли в твоих землях похожий обычай, Марьяна. 
   - Раньше был, думаю. Назывался помолвка. 
   - Сговор накладывает обязательства – хоть и не считаются молодые еще супругами, должны вести себя положенным образом, соблюдая те же, по сути своей, правила. В том числе, придерживаться воздержания и не поддаваться искушению.