С первого взгляда

Глава 7. Лера

– Заходи, – прошептала я вмиг севшим голосом и неловко прокашлялась, еще шире распахивая перед парнем дверь.

Саша стоит, облокотившись спиной о стену, и выжидательно поглядывает на меня исподлобья. Чуть удлиненная челка красиво ниспадает на идеально гладкий лоб без единого изъяна, а яркие голубые глаза, кажущиеся холодными и пугающими льдинками, смотрят так, что тут же перехватывает дыхание.

– Ты чего так дышишь? Убиралась, что ли? – усмехается парень, скорее всего, ожидая от меня какой-нибудь язвительный ответ, но лишь чуть краснею щеками, стараясь незаметно приложить к ним прохладные ладони.

– Н-нет! – отмахиваюсь и отвожу глаза, чтобы еще больше не зардеться. – Где будем заниматься?

Быстрым шагом пройдя к себе в комнату, я тут же прихватила со стола ноутбук и присела на кровать, устраивая его на своих коленях. Нервно несколько раз постучав по тачпаду, вошла в программу для создания проекта и тяжело выдохнула, для вида водя пальцем из стороны в сторону и наблюдая за передвигающейся стрелочкой на экране.

Так, нужно успокоиться. Нельзя показывать ему свою нервозность. Не хочу, чтобы он видел, что творит со мной, совершенно ничего для этого не делая!

– Может, на полу? Тут места больше…

Ну… Хочешь морозить свою задницу, хрен с тобой!

Оставив ноутбук возле ног, я быстро поднялась и направилась к двери на балкон, прикрывая ее. Хоть мне его ни капельки и не жалко, пусть все возможное себе отморозит, но себя я утянуть в пучину болезни и долгого цистита не позволю!

Обернувшись на подозрительно притихшего парня, я невольно уставилась на усаживающуюся на ковер тушку. Он сосредоточенно раскладывает возле себя необходимые нам учебники и тетради, достает пару ручек из своеобразного пенала и неожиданно хитро глядит на меня в ответ, совершенно несуразно выглядя посреди девчачьей нежной комнаты.

Вокруг нас светлые стены, которые по утрам в солнечном свете кажутся невероятно теплыми и родными. На полках и кровати лежат мелкие мягкие игрушки, с которыми я так и не смогла с возрастом расстаться, как бы ни старалась. На книжной полке покоится парочка романтических книг, которые мне любезно отдала в личное пользование Лебедева, с горящими от радости глазами, рассказывая о каждой.

Здесь не на что смотреть и одновременно с этим хочется увидеть каждую мелкую деталь. Но делать это может кто угодно, кроме него. Хоть Никита, хоть какой-нибудь незнакомец с улицы, но точно не он!

– Ты чего это? – возмутилась я, возвращаясь к парню и размахивая перед его носом лежащими рядом тетрадями. – А ну сосредоточься.

Нечего ему пялиться на все вокруг в моей обители непорочности и чистоты!

– Миленько тут у тебя.

Решив проигнорировать все его «комплименты», я без какого-либо ответа уставилась на экран в пустой белый лист.

– Первым делом мы должны выявить проблему, а затем…

Он меня даже не слушает. Я вижу его пристальный взгляд на своих губах, и с каждой секундой желание пройтись по ним языком растет все сильнее. Чувствую, как румянец вновь заливает щеки и переходит на шею и ключицы. Стопка книг по социологии была, кажется, перебрана мной тысячу раз, но я никак не могу отвлечься от этого испытующего взгляда, разбирающего меня на миллионы кусочков и обнажающего перед совершенно незнакомым парнем, от присутствия которого все нутро кипит гневом.

И чего он пялится? Недавно так любезно засматривался на чужие обнаженные бедра под короткой юбкой, а теперь решил переключить свое внимание на меня? Нет уж, спасибо, обойдусь без его отвратительных подачек.

– Зайцев, если ты не включишься в работу, то мы провалим эту работу. Тем более ты должен помочь мне с языком.

Вот что за глупый я человек? Если представлять то, что творится в его голове, то про язык я явно ляпнула зря. Даже знать не хочу, о чем этот сумасшедший теперь думает. Фу!

– Окей, – парень обреченно поднимает обе ладони вверх в знаке капитуляции и придвигается ближе, всматриваясь во все еще пустующий экран. – На каком уровне, говоришь, твой английский?

Ох, лучше ему об этом не знать. Как мы еще любили шутить с Вероникой в школе, мои познания заканчивались ответом на все вопросы учительницы в виде простого экселент, которое она каждый раз принимала, но показательно закатывая глаза. Как настроение? Отлично! Что я ела на завтрак? Превосходно! Даже о планах на будущее я могла рассказать, используя лишь одно это слово… Это был самый страшный стыд и позор в моей жизни, после которого я практически перестала стесняться говорить ей то, что думаю.

Нервно постукивая колпачком шариковой ручки по ламинату, я все же смущенно взглянула на него из-под опущенных ресниц и тихо пролепетала:

– Все плохо. Прям очень…

Он не поверил мне на слово, и это была его самая главная ошибка за вечер. Как бы он не старался вытянуть из меня хоть что-то помимо базовых «привет», «пока», «спасибо», у него ничего не вышло.

Кажется, все намного хуже, чем «очень плохо».

Как же так? Почему ему вообще нужно задавать мне все эти никому не нужные вопросы? Почему он просто не мог меня пожалеть и сделать все за нас двоих? Я бы ему в лучших традициях потом шоколадку купила или кофеек…

Как теперь мне ему в глаза смотреть? Одно дело Ирина Ивановна со своим скучающим взглядом и вселенским пониманием, а другое – симпатичный парень, из-за которого я весь день словно киплю в бурлящем котле и умираю от внутреннего жара!

– Поня-я-ятно, – выдавил он из себя, задумчиво потирая подбородок большим и указательным пальцем правой руки, укладывая ее на локоть и упирая в согнутое колено. – Придется сначала стряпать презентацию и между этим подтягивать твой совершенно неописуемо… – Неужели он меня похвалит? Даже его голубые глаза блестят и кажутся как никогда яркими в свете тусклых лампочек на люстре. Неужели он способен на нормальную поддержку? – …невыносимое познание другого языка. Надеюсь, за неделю у тебя будут хоть какие-то продвижения вверх, а не вниз…