С первого взгляда

Глава 1. Матвей

– Мот! А, Мот! – кричит Леха, спрыгивая с турника. – Ты мне сиги должен! Две пачки! Когда возвращать будешь?

– Как только, так сразу, – на ходу бросаю я.

– Да ты заколебал! А если на счетчик поставлю? – выдает запальчиво.

– А если я тебя? – притормаживаю и направляю на него прямой пристальный взгляд.

Дергает подбородком. Заминается. Понял, что хрень сморозил.

– Да ладно, пофиг на сиги. Я о другом побазарить хотел, – Пастухов закидывает руку мне на плечо и, подстраиваясь под темп моих шагов, доверительно понижает голос. – Новенькую из восьмой группы видел? Не девочка, а леденец. Так и хочется облизать.

Друг делает недвусмысленный жест языком, и я брезгливо скидываю с себя его руку.

Извращенец. Конченный.

– Из восьмой, говоришь? – плюхаюсь на прогнившие качели и принимаюсь легонько раскачиваться. – Так там же вроде одна мелкота.

– Ну да. Ей лет пятнадцать, кажется, – Леха чешет затылок. – Но все при ней.

Хмыкаю, задумчиво ковыряя пальцем облупившуюся краску.

Пятнадцать – это прям мало. Детский сад, штаны на лямках. Влюбится, как кошка. Потом хвостиком бегать начнет, мозги мурыжить. Знаем эту малолетнюю бабскую дичь. Проходили.

– Короче, мы это… С пацанами поспорили маленько, – заговорщическим тоном продолжает Леха. – Кто девочку первый завалит, того и общак. Ты как, с нами?

– Не-а, – мотаю головой. – Неохота.

– Не неохота, а слабо, – издевательски скалится Пастухов. – Так и скажи, что сдрейфил.

– Иди нахрен, – лениво отзываюсь я, гоняя во рту жвачку. – На понт кого-нибудь другого брать будешь.

– Ну а че ты сливаешься-то? – не унимается он. – Девочка правда зачетная. Чем-то на Настьку твою похожа.

– Так на кой мне вторая Настька, если у меня уже есть одна? – ржу я.

– Девки как деньги! Их много не бывает!

Все-таки Леха дурак, каких свет не видывал. И ведь не умнеет, зараза. Ни черта не умнеет. Как был балбесом в тринадцать лет, так в семнадцать им и остался.

– Здорово, пацаны! – шаркающей походкой к нам приближается Данила Лесков, мой сосед по комнате.

– Здрям! – Леха трясет ему руку.

Я ограничиваюсь кивком.

– Ну что, брат, ты в игре? – Лесков смотрит на меня.

– Ты о чем?

– О новенькой.

Да е-мое, и этот туда же. Что-то не припомню, чтобы прежде появление в детдоме очередной смазливой мордашки вызывало в пацанское среде такой ажиотаж.

– Нет, Мот проиграть боится, – за меня отвечает Пастухов. – Увидел мою бицуху – и спасовал.

Леха стягивает куртку с плеч и начинает театрально играть бицепсами, привлекая внимание стоящих неподалеку девчонок. Мы с Данилой переглядываемся, едва сдерживая улыбки.

– А серьезно? – Лесков присаживается на соседнюю качель. – Почему не участвуешь?

– Лень, – со вздохом поднимаю глаза к оранжевому закатному небу.

– А, может, из-за Насти?

– А, может, иди в пень?

– Понял. Молчу.

Данила нравится мне тем, что никогда не перегибает палку. И всегда знает, когда вовремя заткнуться.

– Девчонки! Ну как вам мои мышцы? – Пастухов входит в раж. – Скажите, хорош?

– Хорош, но для дела не гож! – насмешливо вставляет одна из них.

– Для какого еще дела?!

– Для того самого.

– Да я в этом деле гигант! – выпячивает грудь.

– Гуляй, Пастухов! Твоему гиганту еще расти и расти!

Девчонки заходятся визгливым хохотом, а Леха сникает.

– Дуры, – бросает ворчливо. – Ни черта не понимают!

– А, может, наоборот, понимают? – не удерживаюсь от подкола.

– А я на словах ничего доказывать не собираюсь, – Пастухов резко делается серьезным. – Вот заполучу новенькую, и вы, сволочи, выкусите! – он озирается по сторонам и вдруг присвистывает. – А вот, кстати, и она!

Мы с Данилой синхронно поворачиваем головы и перехватываем направление его взгляда.

У крыльца нарисовалась кучка девчонок. Как раз из восьмой. И среди них я сразу же вычисляю новенькую.

Не потому, что плетется в хвосте и ни с кем не разговаривает.

Не потому, что пугливо глядит перед собой.

И даже не потому, что в новых шмотках.

А потому, что другая. Не такая, как остальные девчонки из интерната.

Если честно, при первом взгляде на новенькую, у меня возникает идиотская мысль, что она похожа на куклу. На фарфоровую. С бледной кожей и мягкими шелковистыми волосами.

У нас, в детдоме, таких кукол никогда не было, но однажды я видел их на выставке. Пару лет назад воспиталка возила нас на экскурсию в другой город, и в числе прочих «увеселений» было посещение музея.

Удивительно, но из всей поездки я запомнил только этих кукол. Уж больно они были красивые. С огромными глазами в оправе темных длинных ресниц и маленькими розовыми ртами.

Новенькая выглядит точно так же. Глазищи на пол-лица. Серые. Глубокие. С влажным мерцанием. Из-за этого даже кажется, что она вот-вот расплачется.

Нос, наоборот, крошечный. Губы бантиком. Уголки слегка заломлены вниз, как у Пьеро из сказки про Буратино.

Очаровательная грустная кукла.

Еще никогда я не видел, чтобы кого-то так красила печаль.

– Скажи, соска? – довольно провозглашает Леха, заметив мой взгляд.

– Почему одета как домашняя? – проигнорировав его реплику, спрашиваю я.

– Потому что прямиком из дома пожаловала, – поясняет. – Мамка с папкой на тот свет отчалили, а она к нам.

– Как зовут? – продолжаю пожирать ее глазами.

– Аня, – докладывает друг. – Аня Краснова.

Пустухов с Данилой принимаются обсуждать выдающуюся внешность новенькой. Подмечают длинные ноги и не по годам развитый бюст, но почему-то ничего не говорят об ее глазах. О больших небесно-серых глазах, в которых, по ощущениям, утонула вечность…

– Я в деле, – рывком поднимаюсь с качели, прерывая кудахтанье друзей. – Через пару недель девчонка будет моей.

– О-о-о… – одобрительно тянут пацаны. – Это ставка?

Киваю и провожу пятерней по волосам, взлохмачивая их.