С первого взгляда....

Уроки химии

Сoup de foudre — в переводе «любовь с первого взгляда»,

но дословно это значит «удар молнии».

Амала часто слышит от своей коллеги Эмили, блестящей и слегка рассеянной в своих научных мыслях, что «любви с первого взгляда» не существует — и, более того, что это давно доказано наукой.

— Всё, что мы воспринимаем как «любовь с первого взгляда», на самом деле — это реакция организма на визуальные и эмоциональные сигналы. Это, скорее, моментальная привлекательность, интерес…

«Я сплю, а сердце моё бодрствует; вот, голос моего возлюбленного, который стучится: «Отвори мне, возлюбленная моя, голубица моя, чистая моя! Потому что голова моя вся покрыта росою, кудри мои — ночною влагою».

Слова отдаются эхом внутри, как будто кто-то заговорил прямо с ней — голос, зовущий из глубины веков, звучит с той же настойчивостью, что и биение её собственного сердца.

— Например, когда мы видим кого-то, кто нас привлекает, наш организм начинает работать. Включаются гормоны, такие как дофамин, или «гормон счастья», который вырабатывается, когда что-то или кто-то вызывает у нас приятные эмоции. Именно поэтому мы можем почувствовать сильное влечение к кому-то с первого взгляда.

«Я скинула хитон мой; как же мне опять надевать его? Я вымыла ноги мои; как же мне марать их?»

Она задерживает дыхание. В груди медленно нарастает странное волнение, почти тревога, но сладостная, наполненная предвкушением.

— Или окситоцин — гормон, связанный с привязанностью и социальными связями. Первые контакты с человеком, который вызывает у нас влечение, могут стимулировать его небольшое выделение, создавая чувство теплоты и близости.

«Возлюбленный мой протянул руку свою сквозь скважину, и внутренность моя взволновалась от него».

Чудится Амале, что она ощущает это на своей коже — руку, протянутую из-за двери, прохладные пальцы, невидимо скользящие по её запястью. Волнение пробегает по спине, как отдалённое эхо чьего-то дыхания за плечом.

— А вот норадреналин — этот гормон связан с реакцией «бей или беги». Он запускает наш стрессовый ответ. Когда мы видим кого-то привлекательного, уровень норадреналина резко повышается, и тогда начинает учащаться сердцебиение, появляется сухость во рту, и когда мы встречаем в текстах подобные строки про «зеркало, что выскальзывает из влажных рук», это все происходит из-за выработки норадреналина в нашем мозгу.

«Я встала, чтобы отпереть возлюбленному моему, и с рук моих капала мирра, и с перстов моих мирра капала на ручки замка…»

— Амала?

«Отпёрла я возлюбленному моему, а возлюбленный мой повернулся и ушёл. Души во мне не стало, когда он говорил; я искала его и не находила его; звала его, и он не отзывался мне» [прим. автора - «Песня Песней» 5 глава.]

— Эй, Амала, ты слышишь меня?

Девушка отрывает глаза от книжных строк и смотрит на свою коллегу.

— Конечно, слышу.

Её коллега Эмили, поправив очки на переносице, продолжает объяснять с энтузиазмом:

— Я говорю, что вместе эти химические вещества могут привести к сильным, но мимолётным ощущениям, которые мы часто интерпретируем как «любовь с первого взгляда». Это всё биохимия. Но разве не удивительно, как древние поэты умели так точно передать то, что спустя века объяснит наука?

Амала ничего не отвечает. Она лишь беззвучно закрывает книгу, её пальцы неторопливо скользят по плотному переплету, нащупывая выдавленные золотом буквы — «Песня песней Соломона».

Эмили тем временем продолжает, с лёгким смешком откидываясь на спинку кресла:

— Помню, мне нравился один мальчик в старшей школе, и у меня ладошки так и потели всякий раз, как я его видела.

Амала поднимает глаза и, все так же лениво поглаживая книгу, заключает:

— Все великие тексты — это, в конце концов, о нас.

Дверь резко открывается, и в кабинете тут же повисает напряжение — словно невидимая нить натянулась между стенами.

— Девочки! — рявкает мисс Уилмингтон, их начальница, властным жестом постукивая папкой по ладони. Её голос — отрывистый, жёсткий, с оттенком вечного недовольства, как будто она ежедневно сражается с непослушным миром и неизменно проигрывает. — У вас что, работы нет, раз болтаете?

Старшая женщина делает несколько шагов вперёд, высокий каблук резко цокает по паркету. Строгое лицо, резкие черты, тёмные глаза, в которых вспыхивает раздражение. Она никогда не кричит, но иногда кажется, что её рявканье способно поставить по стойке смирно даже самого нерадивого курсанта.

— Эмили! — Мисс Уилмингтон сверлит взглядом коллегу Амалы, при этом её узкие губы поджаты в тонкую линию. — Напоминаю, твоё рабочее место в лаборатории, а не здесь! Или ты решила стать египтологом?

Эмили, худенькая темноволосая девушка, театрально закатывает глаза так, чтобы Амала наверняка заметила. Затем, со страдальческим выражением лица, она ловко забирает папку, что принесла для вида, и «Песню песней Соломона», что специально брала в архиве, и вздыхает:

— Конечно, мэм, уже бегу, мэм! — протягивает она с преувеличенной почтительностью.

Пока начальница отворачивается, Эмили бросает на Амалу взгляд — полный молчаливого возмущения и девичьего заговорщического веселья. Они переглядываются, и в уголках губ обеих мелькают тени улыбок.

Но дольше задерживаться нельзя — и Эмили, недовольно бурча себе что-то под нос, спешит удалиться. Её силуэт исчезает за дверью, а в кабинете вновь воцаряется холодная строгая тишина.

Амала невольно передёргивает плечами, но заставляет себя не поднимать взгляда от разложенных перед ней бумаг. Чёткий почерк, строки на санскрите и бенгали, едва заметные примечания на полях. Если сосредоточиться на них, если не выдать ни единой эмоции, возможно, начальницу удовлетворит наведённая дисциплина, и она пройдёт мимо.