С песней по жизням

Глава 26

На рассвете четвертого дня Яцек довел Ирину до реки, усадил в лодку к щуплому верткому парню.

-Ну, покедова, дева, будут святители милостивы, свидемся! И помни мои слова! – погрозил карлик пальцем. – Ужик тебя довезет, Хмель его послал, не боись. Прощевай, краля нордова!

-И тебе не хворать, пан Яцек! Храни тебя Спаситель!- прошептала Ирина, махая рукой с воды все еще смотрящему ей вслед вору.

За время, проведенное в домике, Ирина ни разу не задумалась о судьбе ротмистра и Дины: была уверена, что с ними все нормально, уж как-нибудь ротмистр справится с нянькой - истории сочинять он горазд, тем более, что ни доверенности на имение, ни паспорта Дины среди отданных Яцеком документов, не было. Так что квиты.

А вот расставаясь с карликом, расчувствовалась: понравился ей этот сквернослов, но - по своему – заботливый и внимательный маленький человек. «Любишь ты не тех и не так» – укорила она себя, но все равно жалела именно карлика, а не верную паненке Дину. Прости господи за это!

***

Ужик-лодочник не произнес ни слова, пока они плыли по реке. И только когда показались знакомые драккары, и Ирина привстала от радости со скамьи, резко одернул:

-Сидеть! Лодку перевернешь.

Северяне стояли на якоре, поэтому лодка спокойно подошла вплотную к борту кнорра. Ирину за руки вытащил Эйрик, Ужик забросил на корабль ее узел и, махнув рукой, погреб назад в Чернигов. Попаданка стояла на палубе, смотрела на северян и не могла вымолвить ни слова от волнения.

Спас ее от неловкости рыжий помощник капитана.

- Эйрин, поговори с капитаном, он на носу. Мы тебе тут местечко устроили. А ты нам петь будешь?

И Ира расплакалась. Она осела на доски, вытянула ноги и вымывала слезами страх, напряжение, сомнения, отчаяние последних дней, а заодно свое попадание, оставленного где-то сына, вуэлу…И не могла остановиться, пока не устала.

Все это время вокруг неё стояли в неуверенности и нерешительности полтора десятка здоровенных мужиков и молчали.

Наконец, Ирина всхлипнула последний раз, вздохнула и подняла на них мокрые от слез глаза.

-Спасибо, мужики! – хрипло сказала и от души, лбом в пол, поклонилась, все еще сидя. Выглядело это забавно, но никто не смеялся. Валиева посидела еще минуту, вперившись взглядом в доски палубы, потом кое-как встала и поклонилась еще раз, по –очереди, всем стоящим, а потом – отдельно и в пояс – подошедшему Густафссону.

- Герр Густафссон, вы и ваши друзья спасли мне жизнь. Спасибо. Мне сказали, что это было большой жертвой с вашей стороны. Не знаю, как и когда, но я отплачу вам за это. Храни вас ваши боги, и я буду молиться за вас своему! – и снова поклонилась.

Эйрик что-то шептал соседям, те передавали дальше, пока Ирина говорила. Переводил, наверное, потому что северяне заулыбались, зарокотали одобрительно, а капитан ответил:

- Эйрин, не стоит благодарности, но я приму ваше пожелание и обет. Мы возвращаемся в Куяву, довезем вас туда, можем помочь устроиться или…Поговорим вечером, Эйрик будет за вами следить. В смысле, он теперь ваша нянька. – Улыбнулся Эйвинд, здоровяк подтвердил сказанное кивком и опять что-то перевел, а гребцы заржали.

Ира почувствовала такую легкость и умиление, что чуть не разревелась снова. Как ей повезло, что норды приняли ее! Теперь все будет хорошо!

***

Эйрик могучий отвел Ирину в устроенное для неё местечко на задней палубе (шатер между какими-то тюками), сунул в руку кружку с пивом(!) и пирог с мясом и велел отдыхать, что измученная рыданиями иномирянка и сделала. На краю сознания у неё забрезжила какая-то мысль относительно упомянутого капитаном маршрута, но организм не пожелал заниматься ерундой и предпочел объятия Морфея.