С песней по жизням

Часть вторая Глава 8

После той ночи Аладдин начал наигрывать по вечерам на флейте. Иногда это было «в кассу», под настроение, а иногда его ребята обрывали. Араб (ну,допустим) не обижался. И однажды Ирина напела ему «Одинокого пастуха» и «Парящего кондора», потом вальс Свиридова из «Метели» и Доги из «Мой ласковый и нежный зверь».

В исполнении флейты звучание было не так поразительно, как в оркестровке, но слушателям понравилось. Потом они начали подбирать аккомпанемент к некоторым ее песням или Ирина напевала мелодии без слов, типа «Yesterday» или «La vie en rose», саундтреки к французским комедиям, советским фильмам. Что вспоминала и что могло подойти флейте. Неплохо получалось, кстати.

В постоянном движении, с некоторыми мелкими проблемами они дошли до Борисова, немного отдохнули, посетили баню, нормально выспались и, помолясь, пустились в самый трудный и опасный участок пути между истоками Березины, воды которой им предстояло покинуть, и Вилии, который надо было найти в паутине лесных болот и протоков.

***

Эту часть Ирина вспоминать не любила, потому что все время, пока они наобум крались по мрачной болотистой безлюдной местности, она БОЯЛАСЬ. Да, вот так, большими буквами.

Еще и солнце, по которому явно ориентировался Эйвинд, периодически пряталось за редкие темные тучи, проливавшиеся мелким настырным дождиком на их бедовые головы.

«Нас точно черти водят или леший испытывает»- маялась опасениями Ирина, пока не плюнула и не попросила капитана остановиться на более-менее сухом месте.

-Что ты хочешь сделать, Эйрин? –устало спросил ее Густафссон.

«А он тоже тревожится. И парни молчат задумчиво. Эй, хуже не будет!» - махнула про себя рукой попаданка.

- Лешему мы не поклонились и дар не дали, вот он нас и крутит. И болотнику тоже! – выпалила Ирина. – Я сама пойду, вы сидите. Эйв, хуже не будет, я так думаю.

Видя решимость девушки, вождь нордов дал отмашку, и на берег протоки гребцы бросили широкую доску, по которой девушка на трясущихся ногах спустилась и, отойдя метров пять(дальше побоялась), положила на ближний куст черники в чистой тряпочке кусок хлеба, сало, мясо, несколько пряников и малый кувшинчик меда. Не веря сама себе, поклонилась и прошептала:

-Батюшка леший, хозяин леса, прими, не побрезгуй! И ты, господин Болотник-Водяной, составь ему компанию! Откушайте да выполните просьбу мою: выпустите нас к воде большой, к Вилии, мы уйдем и дадим вам покой и тишину. Простите, если что не так!

Она еще раз поклонилась и вернулась на когг.

-И что теперь?- шепотом спросил ее Ярик.

-Честно, не знаю. Но очень надеюсь, что скоро мы отсюда выберемся.

Хотите верьте, хотите нет, но ночью со стороны куста слышался хруст-шлеп, утром куст был пуст, а солнце выглянуло, и Эйвинд вспомнил, что до поворота к нужном им протоке они не дошли сотни три ярдов. Бодро и весело кораблики двинулись, и уже к вечеру люди поняли, что идут по искомой реке. Ирина выдохнула с облегчением, а уважение к ней, похоже, поднялось еще на один пункт. Но вопросов не было, к счастью.

Про дары лешему и болотнику она читала в книжках про попаданок и слышала в шутливой форме от Сереги (кладезь информации), когда они порой блукали в лесу у самой деревни. Тогда он поминал обычай умасливать лешего. «Лишним не будет» –говорил материалист-физик и оставлял под деревом не съеденное в походе яйцо, хлеб или оставшиеся в пачке сигареты. Всерьез заблудиться они не умудрились ни разу.

***

Небольшая речушка вынесла их к поселению, где, утомленные плутаньем по лесам и болотам, водоплаватели решили отдохнуть, а Ирина получила культурный шок.

Деревенька встречала их как диво-дивное, полным составом высыпав не берег. Во главе толпы баб и ребятишек, опираясь на клюку, стоял древний дед и спокойно, с достоинством наблюдал, как светловолосые гости бросили у берега якорь, попрыгали гурьбой в воду и вышли на берег.

Густафссон поклонился и попросил разрешения переночевать в деревне. Дед молчал, бабы переглядывались, детишки жались к матерям, но носики высовывали с интересом. Страха не было, непонимание речей присутствовало. Так и стояли – куча уставших молодых мужиков и женская сборная во главе с престарелым тренером.

Пауза затягивалась, напряжение росло, когда дед-таки заговорил, с трудом подбирая слова.

- Никого не трогать. Спать там – жест в сторону нескольких скирд сена на краю деревни. – Есть – сами.

«Силен старик –с уважением подумала Ирина. – Так держаться… А мужики-то где?»

-Согласен – в тон деду ответил Эйвинд, и ватага двинулась к стогам разбивать лагерь.

Разворошив сено, устроили общие лёжки, развели костры, начали готовить из того, что было. К Ирине подошла пожилая женщина небольшого роста. С интересом оглядев одежду и прическу гостьи, что-то проговорила.

-Не понимаю – сказала Ирина.

Женщина, не смутившись, жестами позвала за собой. С Эйрин увязался Ярик, на что бабка только улыбнулась. Пришли к небольшому домику под внимательными взглядами местных. Агрессии не было, немного не по себе – было. Гостья увидела окна без стекол, ставни, соломенную крышу без трубы, колодец деревянный, грядки за плетнем.

«Небогато. Зачем позвала?»

Бабка вынесла жбан кваса, несколько кабачков, корзину яблок и что-то долго говорила, всматриваясь в лицо девушки. Эйрин стояла и слушала, не понимая ни слова. Выговорившись, бабка что-то прокричала соседкам и сделала жест, мол, ступай. Ну, как скажете.