С песней по жизням

***

«Мы предполагаем, а бог располагает» – так оценила попаданка встречу в Макарьеве с Ормом и Йеном, на которой вести из княжества стали громом среди ясного неба. Парни специально неслись на всех парусах сюда, чтобы вернуть капитана на родину до того, как за того и гляди опустевший княжеский престол не начнется драка…

Посольство Царства Руского отправилось на юг, а хирд Густафссона, отписавшись цесаревичу, на север. Эйрин думала, парни расстроятся и вернуться в Москов, все-таки жили они вольготно, сытно, красиво. Ан нет! Без колебаний поредевший хирд встал на сторону Эйвинда, признавшись Эйрин, что сами хотели вернуться домой.

-Ты не подумай, что мы зажрались или недовольны чем, нет! – от имени всех оставшихся сказал Уве Йенссен, самый старший из парней.- Денег, что мы «напели» здесь, на три жизни хватит! Но, понимаешь, в гостях – хорошо, а дома – лучше, да? Не сухопутные мы ни разу, нам море нужно, видеть его, нюхать…Так что, пойдем в Кауну, Эйвинду наша помощь пригодится. А там домик построю, женюсь и буду колыбельные детям петь…– мечтательно закатил блондин глаза, его поддержали товарищи.

Повидались с Суровым, передали приглашение к цесаревичу (замолвили словечко!), посидели вечерок и пошли вверх по Волге, напрягая и руки, и паруса.

***

Шли почти без остановок, но к Кряжу в Ярославале заглянули. Трактирщик был рад, похвалился, что дочь удачно замуж выдал, дела идут, расширяться вот надумал…

-Одно плохо, Митроха наш помер зимой…– Пафнутий вытер слезу, вздохнул. – И главное – как? К Дашутке опять ирод Кривой, окаём (отморозок) Дормидонт, чтоб его черти в аду жарили, приставать начал, а мы уж и сговор провели, к свадьбе готовится почали…Так я ее одну-то никуда и не пускал! Тот раз с ней Митроха в церкву пошел, белым днем, вот ведь что!

Кряж вслипнул, голос его «дал петуха», а у Ирины в груди заледенело…

- Ну, так подкараулили их, тут недалече проулочек махонький есть… Митроха Дашутке бежать велел со всех ног! Уж как она вырвалась – и сама не помнит, добежала, мы туды, а он…Лежит на снегу, от крови красном, весь ножом порезаный, отходит… Поглядел на меня, прошептал странное и дух-то испустил – заплакал Кряж, Эйрин следом.

В стороне хлюпала носом хозяйка, ей вторили Лушка с Грушкой…

- А что странное шепнул-то? – осторожно спросила Эйрин.

- Да вроде «Будем жи-и-ить, ребята…». Про что он? Помирает, а сам про жизнь…Я не понял…

Никто бы не понял, кроме тех, кто видел «В бой идут одни старики»…Как Ирина и Виталий из страны Советов…

Посидели, поговорили, помянули… Ирина напросилась на могилу к Митрохе, но не у хозяина, а тишком у Тимохи. Тот, если и удивился, слова не сказал, отвел тайком, сам поплакал.

Ирина себе не позволила еще одну странность, но помолилась за упокой души искренне, пожелав, чтобы воздали боги за добро покойному и свели его где-то во вселенной с душой любимой им Наташи…Заслужил.

Княгина вытерла слезы, навернувшиеся на глаза, вздохнула и снова нырнула в прошлое…

***

Они успели застать прежнего князя живым…Передача престола прошла по правилам, в хроники была внесена соответствующая запись с дополнениями, что Эйрин Товальдссон –жена Эйвинда Густафссона и его законная княгиня.

Хирд дал клятву, что над молодыми был проведен обряд, что согласие Эйрика Рыжего имелось, формальности были соблюдены, а Эйрин осталась без свадьбы…Расстроилась ли молодая княгиня? Скорее нет, чем да.

-Эйвинд, не бери в голову! Перед людьми отчитались, а боги и так все видят…– сказала она мужу. – Приедет отец, повторим, если надо. Ты только бумаги аккуратно сделай, чтобы дети не пострадали в будущем. А мне от тебя, кроме тебя, ничего не нужно.

Так и решили. Съездили, правда, к конунгу, отметились, честь почести, возобновили грамоту об автономии и стали править…

***

Эйрик вернулся через два года, когда Эйрин была уже глубоко беременна первым ребенком. Чуть не родила на фоне стресса!

Приемный отец приехал не один! С двумя нордами и женой–крепкой такой то ли грузинкой, то ли армянкой (по мнению попаданки) Айшой. Крепкой потому, что выдержала дорогу и умудрилась в пути «залететь»!

Так что с разницей в пол-года в клане Торвальдссон появилась внучка Гертруда и сын Олаф (потомок), которого чаще звали Даген (темноволосый), потому что его каштановая кудрявая макушка выделялась на фоне светловолосых соседей как белая ворона в стае!

Айша владела мечом, луком, прекрасно держалась в седле, но абсолютно не умела готовить! Эйрик ржал, что нашел валькирию, а не кухарку, и был счастлив «строгать» сыновей до самой смерти, мечтая о семерых, не менее. Увы, успел только пять…

Он умер десять лет назад от ран, полученных во время охоты на кабанов: изменило чувство меры опытному мореходу, уверовал в свою удачу и вышел против матерого секача один…

-Не смей реветь, Эйрин! Отец умер в бою, это славный конец! – юный Даген, посеревший от горя, не проронил ни слезинки, поджигая погральный костер отца, и взрослая княгиня заткнулась…

Пришлось снова вытирать слезы, благо, не видел никто. Не бывает так, чтобы одно счастьев жизни выпадало…