С пометкой "Жизнь"

Вторая часть.

****

«И сказал Господь Бог: нехорошо быть человеку одному». - так написано в Ветхом Завете. Эти слова я прочла очень давно, еще, когда тема религии будоражила мой разум куда сильнее, чем это есть сейчас. Но дело совсем не в том. Эта фраза пропитана правдой, где бы и кем она не была написана. И вот теперь я это чувствую куда яснее прежнего, теперь, когда вокруг меня столько одиноких и оставленных людей. Одиноких в своем несчастье, в своей боли, в своих чувствах. И я тоже была одинока, не одна, но все же одинока. Таких людей легко узнать, в их глазах живет пустота, рассмотреть которую можно лишь в особые минуты, минуты, когда привычная маска спадает с лица и душа обнажается. Поэтому такие люди все плотнее пытаются прикрепить к себе маску, строят стены, преграды, а затем воздвигают крепости, и вот им самим уже не выбраться из своего убежища, они в плену собственного одиночества. И это губит человеческую душу, превращая нас в пустой бесполезный сосуд.

В поместье одиночеством был пропитан каждый сантиметр пола, потолка и стен. Дух прошлого обитал в этих комнатах и терзал его обитателей. Я не представляла как можно крепко и спокойно спать в этом доме, всю ночь я пробуждалась от постороннего шороха и шума. Не знаю, были ли они реальны, или мое воображение вышло из-под контроля, но, чтобы это не было, оно выдирало меня из сна каждые полчаса. Я почувствовала великое облегчение, только когда наступило утро. Дом тут же наполнился тишиной и покоем.

Измученная и сонная я встала с дивана и вышла в коридор. В кухне было пусто, с холла тоже не доносилось никаких звуков. Я обмоталась в шаль и посмотрела сквозь пыльное, зарешеченное окно, за которым почти ничего не было видно. Затем я тихо, словно вор, поднялась наверх в ванную. Моя одежда чистая и сухая висела на сушилке. Я радостно стянула те вещи, что были на мне, и обернулась к зеркалу. Синяки на теле стали еще темнее, появились следы на шее и ногах. Мне было страшно на себя смотреть. Мое лицо было бледно серым, под глазами зияли темные круги, волосы спутались и потускнели. Я будто умерла, а затем меня выкопали и подняли из гроба. Мне хотелось разбить это зеркало, чтобы больше никогда не видеть этот ужас, но я сделала глубокий вдох и просто отвернулась. Натянув на себя одежду, я умылась, пальцами расчесала волосы и спустилась вниз. Там по-прежнему было тихо. Сделав несколько кругов по холлу, я вышла во двор. Снаружи было еще темно. Воздух был прохладный и свежий, наполненный хвоей и древесиной. Небо было ясным, и где-то вдали, сквозь ветви и стволы деревьев начинал пробиваться солнечный свет. Со стороны леса доносился щебет и крик птиц, по траве и листве проносился легкий ветерок, и это мгновение, казалось, наполняло меня жизнью, той самой, которой еще вчера меня пытались бесцеремонно лишить.

Еще какое-то время я неподвижно стояла, словно боялась, что чувство этого спокойствия снова меня покинет. А затем движение с боку привлекло мое внимание, я повернула голову, и увидела Демитрия. Он вошел в небольшое строение рядом с поместьем. Наверно мне следовало вернуться в дом и оставаться там, но любопытство взяло верх, и я не спеша отправилась к этому сараю. Приблизившись, я сразу же почувствовала запах лошадиного навоза и сухой травы. И я уже точно знала, кого увижу там, когда загляну. Мой мимолетный друг находился в стойле, пожевывая сено и совсем не обращая на меня внимания. В конюшне было еще несколько денников, но все они пустовали и выглядели заброшенными. Я уже было направилась к Хранителю, но тут, с противоположно двери показался хозяин поместья. В его руках было ведро с водой, увидев меня, он замер, явно, не ожидая, а, возможно не желая меня здесь видеть.

— Доброе утро, - слетело у меня с языка. И тут Демитрий ожил, он, молча двинулся к лошади и вылил воду в корыто. В этот момент я начала сомневаться в своем существовании, так явно игнорировал меня этот человек.

— Я подожду пока Майя и Лев проснуться, а затем уйду, - продолжила я, и тут, наконец, внимание Демитрия устремилось ко мне.

— Как хочешь, - спокойно ответил он и опустил ведро на пол.

— Я знаю, что вы не любите гостей, не хочу мешать.

— Не люблю. Но Майя выпросила еще пару дней для тебя, так что, можешь остаться, - заявил мужчина. А затем он взял ведро и, развернувшись, начал уходить. Такая грубость и наглость вызывала во мне гнев. Но я сдержалась, потому что собиралась принять его предложение. Возвращаться в свой дом мне было страшно, а здесь я чувствовала себя в куда большей безопасности. Демитрий скрылся, и я почувствовала небольшое облегчение. Рядом с ним вся моя сущность сжималась, как маленький зверек при виде опасного хищника. Я чувствовала, что не нравлюсь ему, и дискомфорт от этого только усиливался. Вдобавок ко всему я никак не могла выкинуть из головы нашу первую встречу и все то, что поведали мне местные жители. Это еще больше придавало личности Демитрия мрачных красок, заставляя быть меня осторожной и терпеливой к его грубости.

— Ну, привет, - сказала я, продвигаясь ближе к лошади, — Помнишь меня? Я кормила тебя яблоками.

Я подошла ближе и коснулась шеи Хранителя. Он приподнял голову, отрываясь от еды, и развернул на меня свой взгляд и уши, словно был готов слушать.

— Узнал, да? Я была так расстроена, когда тебя забрали …, - я стала медленно почесывать его за ушком и по шее. Хранитель подался вперед и слегка вытянул верхнюю губу.

— Нравится? – я провела рукой по его гриве и носу. – Ну, хоть кто-то рад меня здесь видеть. Твой хозяин совсем негостеприимный, - прошептала я, склонившись к Хранителю. — Ты видимо, поэтому и убежал, я бы тоже не смогла долго его выносить. Прости, что отдала тебя обратно. Если убежишь снова, я тебя спрячу. Хотя…мне даже негде тебя спрятать.