С разводом, дорогая! Снег между нами

Глава 2. Почему?

Я стояла с жутким ощущением, будто ноги примерзли к полу. Просто… всё тело исчезло, остался только громкий, тяжёлый, давящий гул в ушах. Я не понимала, дышу ли вообще. Будто меня кто-то выключил, а мир оставил включённым.

Егор сидел на краю кровати, наклонившись вперёд, упёршись ладонями в широко расставленные колени. Тяжёлая, неподвижная поза. Мужчина, который не сомневается...

Мужчина, который пришёл не обсуждать, а сообщить.

Я смотрела на него и не верила, что это происходит в нашей спальне, а не в каком-то чужом холодном помещении. Свет лампы делал его лицо ещё жёстче. Ни одной лишней эмоции, ни дрожи, ни тени сомнения.

Егор даже не моргнул, когда заговорил. Его голос звучал ровно и спокойно, будто сообщал время отправления электрички:

– Я ухожу к Диане.

Эти слова… они даже не ударили. Они просто прорезали воздух, будто нож, и повисли между нами – холодные, чужие, окончательные.

Я не сразу поняла, дышу ли вообще.

Лёгкие сжались, горло стало сухим, а ноги – ещё тяжелее, ещё глубже вмёрзли в пол. Весь мир, казалось, накренился, как во сне. Всё стало слишком тихим.

Только его фраза продолжала звенеть в голове почти металлическим эхом:

К Диане...

А потом до сознания дошло это имя, и у меня аж рот сам собой приоткрылся от нового потрясения. Воздух вошёл в лёгкие ледяной струёй.

– К... к кому? – голос дрогнул и сорвался в истерическую ноту. – Егор, ты сейчас... ты что сказал? К кому?!

Он даже бровью не повёл.

– К Диане, – повторил спокойно. – Ты всё правильно услышала.

Я почувствовала, как лицо заливает горячая волна. Слова сами вылетели, без фильтра:

– К этой психологине? К нашей? Ты... ты серьёзно?!

Мой муж молчал, смотрел ровно и отстраненно, будто врач, наблюдающий, когда закончится приступ пациента.

– Она что, – я задыхалась, – воспользовалась тобой? Егор, она вообще имеет право?! Это нарушение! Это... это же элементарная этика!

Я подняла руки, будто пытаясь ухватиться за воздух.

– Она не имеет права на это, ты слышишь? Она... она не должна... это профессиональное нарушение, Егор! Это... это...

Слова путались во рту, как будто туда вкололи обезболивающее и язык онемел.

– Это против правил! Так нельзя! Она... она же психолог! Она... – я споткнулась о собственное дыхание. – Это же запрещено! Обязанности... кодекс... элементарные нормы! Что она за тварь такая?!

Егор резко поднялся с кровати.

– Не смей её обвинять.

Я замолчала от неожиданности с диким ощущением, что меня ударили. Не физически, а словом. Оно было холодное, прямое и ледяное.

– Как это... не смей? – выдохнула я. – А кто она тогда? Кто тогда виноват? Она же знала, что ты женат! Она знала всё про нас! Она слушала, кивала, делала вид... Господи...

Я сглотнула, не веря, что сейчас вслух должна разжевывать собственному мужу такие элементарные вещи. И что он этого не понимает.

– Она же должна была держать дистанцию! Это... это её работа – держать границу! Это она должна говорить «нет»! Она... она была нашим психологом, Егор! Наша семья... наши проблемы... наши разговоры... ты представляешь, какой это уровень вмешательства?!!

Но муж смотрел на меня всё так же холодно и ровно.

– Она нам больше ничего не должна, – сказал он наконец равнодушно, словно речь шла о результатах ремонта машины со слегка накосячившим работником.

– Как это – не должна? – я почти рассмеялась от морального ужаса, который испытывала. – Егор, ты слышишь себя? Она... она должна хотя бы... ну... иметь совесть! Хоть какую-то! Она знала меня! Смотрела в глаза! Я ей рассказывала про себя! Про нас...

Я чувствовала, как голос срывается, становясь хриплым.

– Боже мой, как так можно? Как можно так предавать доверие? Это же... психологи так не делают! Они не имеют права... не имеют права... так... – я сжала пальцы в кулак. – Она что, просто решила взять и увести у меня мужа? Решила, что может? Что ей позволено? Что... – Я снова рвано задышала, потому что воздуха катастрофически не хватало. – Она же обязана была... обязана была отказать! Ты понимаешь?!

Егор выпрямился и сунул руки в карманы.

– Она и отказывала, – сказал он спокойно. – Много раз.

Я сбилась на полуслове.

– Что?

– Она отказывала, Аня, – повторил он без паузы. – Несколько месяцев. Прямо и чётко, по всем правилам, которые ты так любишь.

Я смотрела на него, как на незнакомца.

– Это я настоял, – добавил он, пожав плечами.

Мне понадобилась секунда, чтобы понять смысл.

– Ты... – мой голос стал тонким и чужим, зачем-то повторяя эти страшные слова. – Ты настоял?

Он кивнул.

– Да, настоял.