С разводом, дорогая! Снег между нами

Глава 4. Сюрприз от жены

Егор

Я вышел из подъезда с чемоданом и на секунду задержался у двери. Не потому, что сомневался или хотел вернуться, а потому что тело иногда запаздывает за головой, когда решение принято давно и окончательно.

Холод ударил в лицо резко, по-декабрьски, отрезвляюще. Я глубоко вдохнул его и с неожиданным облегчением отметил, что дышится снаружи легче, чем там, в квартире, где за последние месяцы воздух стал каким-то вязким, тяжёлым, наполненным чужими ожиданиями и постоянным фоном напряжения.

Я не убегал. Я уходил.

Это было важно зафиксировать сразу, хотя бы для себя.

Спускаясь по ступеням и ставя чемодан рядом с машиной, я машинально отметил, что руки у меня не дрожат, в груди нет этого противного комка, который обычно появляется, когда делаешь что-то неправильно.

Значит, решение было верным.

Всё прошло именно так, как я и ожидал, и это даже не вызывало удивления. Скорее, усталое подтверждение того, что другого сценария просто не существовало.

Аня повела себя предсказуемо до скуки.

Сначала попыталась быть «разумной», потом – почти автоматически переключилась на поиск виноватого где-то вовне... затем пошли разговоры про нормы, этику, кодексы и правила...

И только в самом конце, когда все рациональные аргументы закончились, я увидел ту самую истерику, которую она изо всех сил сдерживала, но которая всё равно пробивалась наружу.

Я не злился, не раздражался, не спорил. Просто фиксировал, как по чек-листу, отмечая про себя: вот здесь так, здесь опять так же... в общем, ничего нового.

Она снова не спросила, что со мной. Она снова спросила, кто виноват.

И, конечно, виноватой оказалась не она.

Я сел в машину и захлопнул дверь. Сразу почувствовал, как внутри становится глухо и спокойно, словно я наконец оказался в пространстве, где не нужно подбирать слова, объясняться, сглаживать углы и оправдываться за собственные чувства. Я не включал музыку – не хотелось ничем заглушать мысли, которые шли ровно и уверенно, без скачков и сомнений.

Почему я ушёл именно до Нового года?

Да потому что если бы остался ещё на неделю – не ушёл бы никогда.

Я слишком хорошо знал, как это работает: ёлка, дети, салаты, разговоры в духе «давай после праздников», а потом снова быт, снова её забота, снова это липкое ощущение, что тебя аккуратно, но неумолимо обволакивают, укутывают и решают за тебя, как тебе правильно чувствовать и что ты на самом деле имеешь в виду.

Я больше не мог в этом жить.

И ещё потому, что не хотел разборок под ёлкой. Не хотел криков, не хотел сорваться и сказать то, что уже давно сидело внутри и обязательно вырвалось бы, если бы мы протянули ещё несколько дней рядом.

Я не хотел называть её тем словом, которое уже сформировалось в голове. И тем более не хотел, чтобы это услышали дети, и их праздник превратился бы в точку окончательного разрыва, после которого не осталось бы даже шанса на нормальные отношения ради них.

Я выбрал уйти молча, без сцен, без грязи, без истерик. Взял ответственность на себя, хотя внутри нашей так называемой семьи уже давно было не так чисто и однозначно, как она любила думать.

Машина медленно выехала со двора.

Фары выхватывали сугробы, припаркованные машины, окна с гирляндами, за которыми люди готовились к празднику, и я поймал себя на мысли, что я, по сути, тоже готовлюсь. Только не к Новому году, а к новой жизни.

Я не собирался себе врать и давно перестал этим заниматься. Поэтому – да, я изменил своей жене.

Но и она – тоже.

Я не сомневался в этом ни на секунду. Особенно после того визита к врачу, на который пошёл сам, без разговоров и объяснений, просто потому что организм начал подавать сигналы, которые невозможно было игнорировать.

Осмотр, анализы, сухие формулировки... ничего смертельного, но достаточно неприятно, чтобы многое встало на свои места.

Диане я сказал сразу, без игры и попыток что-то скрыть.

Она восприняла это спокойно. Посмотрела на меня и сказала, что чиста, а потом добавила, что регулярно проверяется у гинеколога и показала свою справку – настоящую, свежую, с печатями.

Если заразой меня наградила не она...

То это может быть только Аня.

Я не стал выяснять, допрашивать, устраивать сцены, потому что слишком хорошо знал, чем это закончится. Жена бы всё перевернула, объяснила, сгладила. Нашла бы «рациональное» объяснение и снова сделала так, что виноваты оказались бы обстоятельства, стресс, работа...

Кто угодно – только не она.

А я больше не хотел жить в этой лжи и быть частью этого удобного спектакля.

Я предпочёл уйти. Отсечь гниль лжи раньше, чем она сожрет нас самих с потрохами.

Резко. Больно.

Но честно.

Я не стал говорить ей в лицо всё, что думаю, не стал унижать и добивать, не стал разрушать окончательно. Пусть лучше считает меня подонком, чем услышит слова, после которых уже ничего нельзя будет склеить даже ради детей.