С судьбы не спросишь

Глава 7

Каждый житель Саттара искренне считает, что яркое весеннее солнце — улыбка Создателя, а свет и тепло — его благословение. Если это действительно так, то сегодня благословение получили многие жители деревни Полянка, потому что все было наполнено весенним теплом и светом.

Утро в доме Марии выдалось таким же бурлящим и активным, как и просыпающаяся после зимы природа. Во дворе с первыми петухами упражнялись на мечах Боевой маг со своим невыспавшимся учеником.

По правилам Академии каждый преподаватель должен выбрать ученика для индивидуальных занятий, и это отвечало духу Академии — выявлять способности и делать талантливых ещё талантливее. Не все обучающиеся одинаковы. Кто-то очень легко схватывает формулы зельеварения, у кого-то хорошо развиты чутьё и интуиция, другие имеют незаурядную силу и реакцию, но были и такие, которых можно было назвать ни то ни се. За учениками тщательно наблюдают, и на старших курсах наиболее перспективные получают своих наставников. У особых «академиков», например таких, как Мария, их было несколько. Многие сразу же после окончания общего курса изучения магии получали грамоту об окончании магической Академии и вольными птицами разлетались в гнездовья ведомственных кресел блюсти на местах интересы Ковена и трудиться на благо равновесия мира. Самым талантливым и подающим надежды предстояло занять ключевые должности в магической иерархии.

Вот и нынешний ученик Боевого мага Алекса Левона сейчас до седьмого пота «отрабатывал» великую честь быть адептом боевой магии. И, судя по постоянным замечаниям своего наставника и частым падениям на землю, ему это не очень удавалось.

Совсем иного мнения на этот счет придерживался мэтр Севолод Овчий, то и дело поглядывающий в окно.

— А вот посмотри, Мария, желторотик-то с характером! Сколько бы мэтр Алекс его ни валял, а ему все нипочем, поднимается и прёт, как молодой вепрь! — обратился он к женщине, которая сосредоточенно исследовала полки шкафов — искала запасы еды в дорогу.

— Он мне так тебя напоминает… — продолжал маг, исподтишка поглядывая на Марию. — Прямо один в один.

— Это чем же?

— Как чем? Упорством, говорю. Вон, смотри, опять пошел на Алекса.

Мария без особого интереса глянула в окно, где растрёпанный парнишка, размахивая деревянным мечом, во весь опор мчался на безмятежно стоящего мага. Неуловимое движение мастера, и горе-ученик полетел в стену амбара, а его меч в противоположную сторону.

— Это, мэтр Севалод, не упорство, а глупость. Кто ж так меч держит? Да контроль над телом никудышный и выдержки — ноль, ещё чуть чуть-чуть и расплачется, как моя Александра. Не понимаю, что вы там общего усмотрели.

— А со стороны всегда виднее, — заметил Охранный маг и принялся помешивать кашу в котле, потому что вызвался помочь Марии наготовить «на дорожку». — Вот молодому ученику кажется, что сейчас он своему ненаглядному наставнику наконец-то отомстит за издевательства. Вроде бы все для этого есть: меч, сила, уверенность, ярости тоже предостаточно. Ан, нет — не судьба… Бац! И мордой в лужу… Обидно, небось. А знаешь почему, Мария?

— Потому что молодой ещё да глупый. И тренироваться больше надо…

— Это нам, Мария, с тобой это очевидно, а ему видеться всё по-другому…

— Это вы к чему? — Мария наконец оторвалась от сбора своего немногочисленного скарба и вопросительно посмотрела на мага.

— Понимаешь, — Охранный маг положил ложку на стол, — кроме того, что человек думает обо всём, есть ещё и внешний мир. И его внутренний мир, то есть его мысли, оценки, установки, может существенно отличаться от того, что же происходит вокруг него на самом деле.

Марии показалось, что на неё сейчас смотрел не франт, не весельчак, а мудрец, который будто своим взглядом проникал в каждый потаённый уголок души.

— Но ведь жизнь принадлежит самому человеку. Только он сам волен ею распоряжаться и ему виднее — что ему лучше, а что нет…

— Конечно, виднее, только много ли человек увидит, глядя только в себя? Что там можно углядеть, кроме несправедливости, обид, горя и предательства и результатов своих ошибок? И чем ему будет казаться внешний мир, если он будет смотреть на него через свои обиды? Разве может он разглядеть помощь друзей, понять, кто враг ему, а кто друг, если даже не хочет выглянуть наружу? А знаешь, в чём суть жизни?

— В чем же? — Марии стало интересно. Давно её никто не отчитывал, не учил жизни, кроме как когда-то отец.

— Потому что внешний мир — это такая же часть тебя, как и ты его. И либо существо замыкается в своём мирке и погибает, сражаясь со всем и вся, что выходит за пределы его «владений», либо оно учится доверять, сотрудничать, становится сильнее и умнее от каждой ошибки, расширяет свой мирок — и побеждает. — Он кивнул на картину за окном, обращая внимание Марии на то, как ученик очередной раз упал и остался без движения лежать на земле. К ученику подошел наставник и, наклонившись над телом, стал нащупывать пульс на шее.

— Всё, что вы говорите, так сложно для меня, но я обещаю подумать над вашими словами, мэтр Севолод… В перерывах между «сражениями» за право жить свободно моим дочерям…

И тут за окном случилось неожиданное: «умирающий» ученик вскочил и запрыгнул на спину Боевому магу.

— Вот шельмец! — засмеялся мэтр Севолод Овчий, поглаживая свои усы. — Я же говорил — вылитая ты, до последнего не сдаётся. Кстати, а не пора ли нам всех звать к столу: каша уже готова, вон и Тёмный маг с речки возвращается, и девочки твои уже минут десять наверху шепчутся, не решаются выйти.