С тобой

40

Выхожу из подъезда и сразу замечаю машину Суворова. Фары горят, двигатель работает. Время позднее. Потому внимание сразу падает на единственное заведенное авто. Но его машина и в целом выделяется среди остальных. Массивная, мощная.

Спускаюсь по ступенькам с крыльца, невольно останавливаюсь. Не готова шагнуть ближе.

Однако дверца резко распахивается.

— Садись, — чеканит Суворов, заставляя меня невольно поежиться.

Плотнее запахиваю куртку. Еще немного помедлив, все же шагаю ближе к машине. Стоит поднять взгляд — моментально наталкиваюсь на горящие глаза Суворова. В полумраке нет ни одного намека на то, что они светлые. Наоборот. Кажутся, сюрреалистично черными.

— Давай, живее, — подгоняет он меня.

В его непривычно низком голосе прорезаются явные ноты нетерпения.

— Я никуда с тобой не поеду, — говорю, будто безотчетно стараюсь выстроить какие-то границы, будто верю, что нечто такое в принципе возможно при общении с ним.

Повисает пауза. Слышится лишь мерный звук работы двигателя.

— Меня родители ждут, — добавляю. — Вышла ненадолго.

Суворов ничего не отвечает, но взгляд у него становится настолько давящим и выразительным, что я не нахожу ничего лучше, кроме как занять переднее сиденье.

Не похоже, будто есть выбор. Как-то сразу чувствуется, что либо я сама сяду к нему в машину, либо он силой затянет.

Раздается щелчок замка.

И я рефлекторно вздрагиваю. Понимаю, что это блокировка двери. Выйти из салона будет непросто. Если только Суворов сам не позволит.

— Ты реально верила, что получится? — вдруг спрашивает он.

— Что? — смотрю на него.

— Прокатить меня, — выдает мрачно. — За первый подвернувшийся повод ухватилась. Вцепилась в эту Маслову. Удрала. Думала, сработает?

— Ничего я не думала, — бросаю нервно. — И не вцеплялась ни в кого. Нужно было проводить Яну. Нет здесь никакого…

— Завязывай.

После того, как он меня настолько резко и грубо обрывает, продолжать и правда не хочется.

— Не пройдет этот номер, Даша, — твердо заявляет Суворов. — Мы с тобой еще не закончили.

Чувствую его взгляд на своих губах. Не просто вижу. Именно ощущаю. Физически начинает покалывать. И от напряжения, и вообще.

Глаза Суворова тоже не оставляют никаких сомнений насчет того, что именно он намерен продолжить. Вид у него говорящий.

Наверное, внутри меня должна всколыхнуться паника. Тревога. Однако нет. Из-за ситуации с папой мысли совсем о другом. Даже Суворов отходит на второй план.

Просто не могу перестать думать об этой чудовищной ситуации. Несправедливо. Обидно.

Мой отец, наверное, самый честный человек, которого я знаю. У него это в крови. Не представляю, чтобы он просто обманул кого-то. Тем более, украл деньги. А уж про мошеннические схемы и вовсе нереально поверить.

Какие там могут быть доказательства? Как все это провернули? Как его подставили?

Мои размышления опять утекают к маминым словам.

— Даша? — резко обращается ко мне Суворов. — Ты меня слышишь? Я с кем говорю?

По его потемневшему взгляду заметно, что он злится еще сильнее прежнего. Теперь.

Кажется, пропускаю несколько фраз. И это становится заметно.

— Как же я устала, — вылетает у меня механически.

На выдохе.

Качаю головой.

— От чего? — кривится Суворов.

— От всего!

День бесконечный. И такое творится, что…

— Дома такое, — вырывается у меня невольно. — А тут еще ты. Опять давишь, требуешь чего-то. И даже не пытаешься понять.

— Что я должен понять?

— Разные мы, — говорю. — Такие отношения, которые ты со мной хочешь, мне не подходят.

— Откуда ты знаешь, чего я хочу?

Теперь моя очередь молчать.

Наверное, просто выдыхаюсь.

— Все-то ты знаешь, — хмыкает Суворов.

— Да по тебе видно, — отвечаю как есть. — Но ты никогда и не скрывал. Тебе нормально сегодня одну лапать, а завтра об этом забыть и зажиматься уже с другой.

Снова повисает тишина. Судорожно обнимаю себя руками. Отворачиваюсь от Суворова, смотрю в одну точку перед собой.

Разговаривать не тянет. Совсем. Нет сил.

— Что у тебя дома? — спрашивает он.

Ровно, спокойно, будто не было никакой перепалки.

— Ничего.

— Ты сама сказала.

Сболтнула по неосторожности.

— Не важно, — говорю. — Мало ли что я сказала.

— Я по тебе вижу.

Ну хорошо.

— Перед вечеринкой забирал, — продолжает Суворов. — Ты другая совсем была. А теперь напряженная, задумчивая. Что за проблемы дома?

Ему про мои проблемы точно знать не нужно.

Лучше сразу язык прикусить. Чтобы больше ничего лишнего не сорвалось.

— Все в порядке, — говорю. — Забудь. Нет проблем.

Очередная пауза — и мысли снова ускользают к отцу.

Никогда не видела папу таким встревоженным. Да и маму. Чувствуется, все очень серьезно.

А если они не смогут ничего найти? Если не сумеют доказать его невиновность? Как тогда?..

Застываю. Нервно закусываю губу.

Нет, нет. Должен быть какой-то способ.

Еще секунда и ворох мыслей в моей голове будто вспыхивает.

— Ай, ты что…

Ладонь Суворова уверенно опускается на мое бедро, проходится выше, задирая юбку до неприличия высоко.

Хочу одернуть его. Но фразу закончить не успеваю. И его наглую руку отодвинуть от себя тоже не получается.

А дальше угроза только нарастает.

Его лицо прямо перед моим. Губы к губам. Жаркое дыхание обжигает щеки. Кровь ударяет в затылок, в ушах шумит.

Я бы ему обязательно все высказала, но нет такой возможности.

Суворов запечатывает мой рот поцелуем.