С тобой

102

Вскоре мы снова оказываемся в каюте.

Мысли о его словах хаотично роятся в моей голове, вызывая все больше тревоги.

Суворов усаживает меня в кресло.

— Мои родители никогда бы не стали тебя слушать, — говорю нервно. — Что ты им сказал?

Он так и стоит передо мной. Абсолютно невозмутим. А у меня уже подбородок ходуном ходит, зубы постукивает от того, насколько сильно я успела замерзнуть. Буквально продрогла, заледенела. Хотя сейчас тяжело определить, от чего меня потряхивает сильнее: от холода, потому что вся моя одежда мокрая и неприятно липнет к телу, остужая еще сильнее, или от возмущения, которое бурлит внутри.

— Как бы ты не пытался их обмануть, ничего не получится, — продолжаю. — Я знаю, они тебе не поверят.

Говорю это и осекаюсь.

На самом деле, откуда я могу нечто такое знать наверняка? Суворов умен. Если он так уверенно рассуждает о том, что я проведу в его доме все каникулы, то у него для таких умозаключений все основания есть.

— Мне нужно им срочно позвонить, — говорю.

— Зачем?

— Они же волнуются, — выпаливаю. — Мне надо их успокоить.

— Ты бы лучше о другом волновалась, — замечает он.

И как-то странно усмехается. Недобро.

— О чем? — спрашиваю и чувствую, как горло перехватывает от волнения.

Суворов ничего не отвечает. Разворачивается, скрывается за очередной дверью, которая выглядит так, что сразу не разглядишь.

Нервно осматриваюсь по сторонам. Вероятно, здесь много таких «скрытых» дверей. И это лишь отягчает попытки выбраться.

Плохо ориентируюсь.

Поднимаюсь с кресла. Вижу, как вода капает с моей одежды. Особенно сильно стекает с джинсов. Но кофту тоже хоть выжимай. Обнимаю себя за плечи, пытаюсь хоть немного растереть руки, согреться.

Звук раздвижных панелей заставляет обернуться.

Суворов возвращается. В руках у него замечаю одежду. Что-то светлое, серое. Он кладет все это на стол рядом с креслом.

— Можешь переодеться, — бросает небрежным тоном. — Если, конечно, не хочешь подхватить воспаление легких.

Шмыгаю носом.

Так и правда можно простудиться. Но вообще, это же он во всем виноват. Как и в прошлые разы.

— Тебе не кажется, что это слишком? — выдаю.

Он лишь слегка приподнимает бровь.

— Мне постоянно приходится переодеваться, когда мы оказываемся рядом. Ты будто специально устраиваешь такое, что…

— А ты бы лучше без одежды была?

— Что?!

— Мне нравится, как ты краснеешь, — хмыкает.

— Ты… неисправим.

— Как и ты.

— Это с чего вдруг?

— Если бы вела себя нормально. Как надо. У нас бы вообще никаких проблем с тобой не было. А так, — он кривится. — Приходится принимать меры.

— Какие еще меры?

— Воспитательные.

Тянет надавать ему пощечин. Но для этого надо приблизиться вплотную, а сокращения расстояния между нами хочу избежать.

— Выйди, пожалуйста, — говорю, немного поразмыслив.

Суворов молчит. Похоже, никуда уходить не торопится. А у меня уже зуб на зуб не попадает от холода.

Было бы и правда неплохо сменить одежду на что-то сухое.

Поэтому как бы я не хотела избежать очередного «переодевания», умом-то понимаю, что других вариантов нет, тянуть дальше будет попросту безумием. Действительно — не хватало только слечь из-за простуды.

Вот и прошу его выйти. Спокойно, вежливо. Плевать, что внутри все закипает и бурлит.

Суворов больше не усмехается. Взгляд у него серьезный. И в один момент мне кажется, что он откажется выйти, выдаст очередную пошлость, поиздевавшись надо мной.

— Выйду, — наконец, произносит он. — А ты можешь пойти принять душ. Вон там.

Выразительным кивком головы указывает направление.

— Спасибо, обойдусь. Ты и так меня… искупал, — морщусь.

— Давай без фокусов, Даша, — заявляет он неожиданно резко и строго. — Иди. Приведи себя в порядок. Чтобы ты не дергалась, пока своими делами займусь. А когда вернусь, проверю, как ты справилась.

— Что значит…

— В душ, — отрезает, а дальше с расстановкой: — Врубишь воду погорячее. Согреешься. Переоденешься. Так понятно? Или мне тебе помочь? Искупать по-настоящему?

Кажется, у меня и моргнуть под его тяжелым взглядом не получается.

— Не советую испытывать мое терпение, — чеканит Суворов. — Когда я сорвусь, тебе не зайдет. Поверь.

Мне тут уже ничего не заходит. Но я решаю промолчать, потому что воздух пронизан ощущением надвигающейся грозы.

Хватаю вещи, которые он принес. Скорее направляюсь в ту сторону, где судя по его кивку, должен быть душ.

И правда — вижу очередную дверь, которая как бы скрыта между панелями. Но стоит надавить, как моментально отъезжает, открывая проход.

Показывается просторная ванная комната. Замечаю душевую кабину, которая раза в два больше той, что у меня дома. И смахивает скорее на космическую капсулу. Столько кнопок. Светящиеся дисплеи с нескольких сторон.

Оборачиваюсь. Вопросительно смотрю на Суворова.

— Что хочешь поесть? — спрашивает он. — Я принесу.

— Ничего не нужно, — отрицательно мотаю головой.

Суворов мрачнеет. Однако больше ничего не говорит. К счастью, через пару секунд выходит, оставляя меня в каюте одну.

Но выдыхать рано.

Ладно. Для начала мне стоит привести себя в порядок. И заодно поразмыслить, как выбраться из этого капкана.