С тобой? Никогда!

8

Каждому классу поручили приготовить небольшой номер на последний звонок, чтобы чем-то заполнить положенное для торжественного мероприятия время. Пустая затея, но, слава богу, меня она не касалась.

- Это должно быть как-то связано с нашими достижениями. Спорт, учеба, дополнительные занятия. – Говорила Вера Романовна – наш классный руководитель. – Может, кто-то из вас прочтет стихи? Или разыграем сценку?

Я откровенно скучала на задней парте. Сидела, уперев ладонью лоб, и разглядывала завитушки на обложке тетради.

- Яночка, может, поставишь танец? – Пожала плечами педагог. – Ты столько лет ходишь в танцевальную студию.

- Я с удовольствием! – Вытянулась в струнку Логунова.

Как же она любила быть в центре внимания!

- Тогда собери команду. У вас десять дней для репетиций. Костюмы найдем на складе ТЮЗа или сошьем сами. Только что-то не слишком сложное, хорошо?

Яна отчаянно закивала, а я в этот момент представила, что же она может такое придумать. Номер точно станет парадом тщеславия этой девицы, привыкшей блистать и любые начинания доводить до безупречности. Ее подружки радостно захлопали в ладоши – видимо, тоже были в восторге от предстоящего выступления на мероприятии.

Я зевнула и отвернулась, чтобы не видеть их довольных лиц.

- Постарайся задействовать мальчишек, - попросила Вера Романовна, - или тех, кто вечно отлынивает.

Я вжала голову в плечи, но учительница покосилась не на меня, а на мигом побледневшую Тасю Фролову. Худенькой, мелкой отличнице тоже вечно доставалось от Янки и ее компании. Как правило, ни за что. Потому, что претензии типа «У тебя грудь не выросла, ты – плоскодонка! Пацанка!» были на грани чудовищно жестокого бреда.

Девочка обычно старалась держаться подальше от обидчиков и не пыталась защищаться, что распаляло их еще сильнее. Кажется, Логуновой было все равно: ее издевки игнорировали - она только больше злилась, жертвы пытались огрызаться – она заводилась, что бешеная. Похоже, просто еще не нашелся кто-то, кто дал бы ей в репу, вот и всё.

После звонка с урока я отправилась в туалет. Закрывшись в кабинке, услышала, как кто-то хихикает где-то рядом. Послышались торопливые шаги, громко лязгнула дверца. Прижавшись к двери, я слушала. Там определенно что-то происходило. Кто-то стучал, царапался и тихонько всхлипывал.

Открыв дверцу, я увидела Тасю. Она стояла, прислонившись плечом к двери. Толкала ее, но ничего не выходило. Судя по хохоту снаружи, ее специально заперли и подпирали несколько человек снаружи.

- Что случилось? – Спросила у нее шепотом.

- Они закрыли нас. – Так же тихо ответила Тася.

Еще раз толкнулась плечом в дверь и отошла. Бесполезно.

- Пусть. – Произнесла я. Включила воду в раковине и сполоснула руки. – Сейчас прозвенит звонок, и им придется отойти.

За дверью голоса сменяли друг друга. Зачинщицам травли было так смешно, что они едва не лопались от смеха. Будто то, что они делали, было таким веселым и оригинальным, что невозможно было удержаться от хохота.

- Я ведь ничего им плохого не делала. – Устало опустила голову Фролова.

Она задумчиво уставилась на белый кафель, которым была криво облеплена стена, словно реально пыталась вспомнить, чем могла насолить Логуновой и ее компашке.

- Не ищи в себе причин. – Я оглядела ее стройное маленькое тельце и подумала о том, что кроме слабости характера, пожалуй, ничто не могло быть причиной для нападок на эту кроху. – Если не будет повода, они его выдумают.

- Я так устала… - По ее щеке покатилась слезинка, за ней другая. – Позавчера они шли за мной по коридору и специально наступали на пятки. Заставили меня же и извиняться. Вчера накидали липких жёванных жвачек в капюшон, а сегодня это. Вот за что?

Шорохи за дверью усилились. Смех тоже. Происходящее собирало все больше зрителей.

- Только не реви. – Попросила я.

Огляделась. Взяла флакон с жидким мылом и подошла к двери. Наклонилась к замочной скважине. В отверстии что-то темнело. Так и есть, они смотрели на двух запертых в туалете школьниц-изгоев и ржали.

«Ну, отлично. А как вам это?»

Я подставила к скважине дозатор флакона и с силой надавила. Вырвавшись, густая мыльная струя пулей влетела в дыру. Послышался вскрик. Затем копошение по ту сторону.

Воспользовавшись заминкой, я саданула дверь плечом изо всех сил. Обидчики бросились врассыпную, но не все: Янка присела у стены, закрыв ладонями глаза, и громко заныла. Возле нее, склонившись, уже охали ее прислужницы. Кажется, кому-то из них больно припало дверью, другие просто сочувствовали поверженной предводительнице.

Но что самое интересное: эти девочки смотрели на меня, как на чудовище. С испугом, с отвращением. Словно это не они только что издевались над нами, а я – само исчадие ада, злодейка, посмела так жестоко поступить с ними.

И, конечно же, классная руководитель тоже пребывала в ужасе от этого происшествия.