С волками на вы

Глава XIII — Ссора

Костя нашел Варю спящей. Она завалилась на кровать в одежде, и Костя, боясь разбудить, осторожно отогнул край одеяла со своей стороны и, как сумел, прикрыл спящую. В комнате, по питерским меркам, оставалось прохладно. Одной закладки оказалось мало. Костя на ощупь нашел свитер, убрал в рюкзак исписанный блокнот, и уселся на самый край, чтобы кровать не шибко скрипнула, когда он наконец решится вернуться к Богдану с просьбой вновь растопить камин, чтобы к утру они не превратились в сосульки. Хотя, можно, и самому попробовать — на одну закладку дров хватит. Костя сложил дрова, вытащил из рюкзака распечатку бронирования машины и взял со стола коробок, потряс — тот оказался пустым. Костя выругался — даже лампу теперь не зажечь!

В коридоре послышались шаги. Костя обрадовался приходу Богдана, но тот прошел мимо. Наверное, к Анне. Подождав минуту, Костя выглянул в темный коридор. Выколи глаз! И тихо. До звона в ушах. И всё равно он решил дойти до спальни хозяев — авось, выйдут к нему навстречу. Он нащупывал каждый шаг, точно шёл по топкому месту, но половицы будто испугались его и перестали скрипеть. Долго ещё? Коридор в этот раз показался нескончаемым, и вдруг в мёртвой тишине Косте послышался шорох.

— Кто здесь? — зачем-то спросил он, хотя прекрасно понимал, что этот кто-то, конечно же, Богдан — кому ещё тут быть?!

— Богдан! — позвал он чуть громче, боясь потревожить сон Анны, если та вдруг спит в соседней комнате.

Никто не ответил, но тишина перестала быть полной. Теперь Костя слышал невнятное бормотание. А потом совсем рядом раздался короткий взрыв звонкого смеха, и снова стало тихо. Но лишь на мгновение. Потом вновь заговорили. Уже достаточно громко, но на румынском, потому можно было не краснеть за подслушивание. Однако уйти у Кости не получилось — любопытство взяло верх над тактом, когда он понял, что звуки доносятся с крыши. Какого чёрта Богдан туда залез? И с кем — потащил на крышу больную Анну, совсем сдурел, что ли?

Костя выставил руку и тут же уткнулся в замерзшее напрочь окно. Ему не составило особого труда нащупать и поднять засов. Порыв ветра распахнул окно, и Костя еле успел поймать створку, но сделал это всё же почти бесшумно, потому что Богдан продолжал говорить. Костя высунулся на улицу и поморщился от колючего ветра. Волосы упали на глаза, но он сумел разглядеть два валенка — Богдан сидел на самом краю, и Костя испугался, что тот сейчас спрыгнет с крыши — ненормальный! Он там один? Или кто-то сумеет его удержать? Костя высунулся чуть сильнее, и всё равно, кроме мёрзлого снега, не увидел ничего. Зато услышал шаги раньше, чем исчезли валенки Богдана. Топот усилился. Богдан явно за кем-то гонялся. За Анной? Глупости… Костя хотел позвать румына, но не успел — тот позвал его первым.

— Константин! — а потом добавил что-то уже по-румынски, явно не ему, или же Костя просто не разобрал русских слов.

Крыша дрожала, словно под ударами града. Звать Богдана пустое. Ему нужна помощь. Может, Анна обезумела от боли и решила спрыгнуть с крыши, чтобы положить всему конец? Костя попытался встать на подоконник, чтобы ухватиться руками за наружный выступ и дотянуться до крыши. Залезть он не залезет, но даже если Анна увидит только его голову, она не станет прыгать. Увы, руки соскальзывали. Костя попытался очистить от снега черепицу, но только пальцы отморозил. Богдан вновь выкрикнул его имя. Костя оттянул рукава свитера до пальцев и ухватился за менее скользкую черепицу и уже думал подтянуться, как получил в лицо снегом. И отряхнуться не успел — комья посыпались с крыши настоящим снегопадом, под которым Костя даже закачался.

— Богдан! — успел выкрикнуть он до того, как огромная снежная шапка опустилась ему на глаза. Или лапа… От него оттолкнулся волк и спрыгнул вниз, увлекая за собой. Костя падал спиной в ледяную пустоту, но даже испугаться не успел — так быстро оказался в снегу. Ледяная корка хрустнула под его весом, и он провалился в сугроб. Через секунду перед глазами промелькнули валенки, и стало нечем дышать. Ворот свитера впился в шею — но Богдан медлил, не вытаскивал, а потом ослабил хватку, и Костя вновь погрузился затылком в снег.

— Сильно ушибся? — навис над ним Богдан, и от жёлтого огня его глаз стало светло, как днём.

— Не знаю, — прохрипел Костя, чувствуя на губах ледяную корку. — Кажется, всё цело.

— Тогда сам вылезай!

Костя не успел даже снег сплюнуть, как валенки исчезли. «Вот козёл!» — разозлился Костя и попытался подтянуть ноги — снег только сильнее просел, но всё же, набрав его себе и за шиворот, и в носки, Костя выпрыгнул из сугроба и съехал, как с горки, прямо под ноги Богдана. Румын держал подмышкой вырывающегося волка — вернее, волчонка, размером с полугодовалую овчарку, то есть солидную уже тварь.

— Зачем ты в окно полез? Жить надоело?

Богдан заорал так, что Костя приготовился ловить волка, но тот лишь подкинул его в воздухе, чтобы держать стало легче — волчонок вырывался и скулил. Костя видел, с каким трудом Богдан удерживает его в руках.

— Я же послал тебя спать! Как ты оказался на окне?! Что ты там делал?!

Ярость Богдана была непонятна. От его крика всё переворачивалось в Косте, но он постарался ответить ровно:

— Вы же сами позвали меня. Но я не сумел залезть на крышу — волк сбил меня.

— Я? Тебя? Позвал? Куда? На крышу? Сдурел? Я сказал, чтобы ты не выходил из комнаты, пока я выгуливаю волка! Убирайся отсюда! И молись на этот сугроб! Пошел прочь! — заорал Богдан уже не своим голосом, когда Костя не двинулся с места.

Глупо сейчас объясняться. Ноги примёрзнут к снегу, и будешь тут снеговиком стоять до утра. С этими дурацкими языковыми барьерами всякое послышится. А мог бы и шею свернуть или без спины остаться. Спасибо, что обошлось!