С возвращением, Ваше Величество!

Глава 2. Странное сообщение

Доктор Мориссон окончил Парижский университет меньше года назад. Он все еще не имел частной практики и работал в захолустной службе ЭМП с центральной станцией на острове Крит.

В конце двадцать второго века “КОМПАНИЯ 227” переживала не лучшие времена. С созданием новой программы диагностики саморегуляции и контроля, внедренной во всем Объединенном Государстве и субсидируемой правительством Европейского Совета, необходимость в ЭМП почти отпала.

Вначале изобретение было доступно только состоятельным людям и практиковалось в частных элитных клиниках. Пациенты за высокую годовую плату становились на учет в Основной Базе Данных, и с этого момента за их здоровьем и безопасностью следил компьютер, как правило, предупреждающий несчастные случаи и экстремальные ситуации. Далеко не все могли себе это позволить, многие вынуждены были по-прежнему обращаться в Экстренную Помощь, и ничто не предвещало упадка компании.

Но с 2195 года Комитет по защите прав и общественная организация «Медицина без границ» провели в парламенте новый закон о всеобщем бесплатном внедрении макроса «Саморегуляции», и теперь все граждане Объединенного Государства пользовались программой, независимо от благосостояния и сословной принадлежности.

Канули в далекое прошлое легендарные подвиги службы 911, ночные вызовы, машины реанимации, теперь работа в ЭМП напоминала стоячее болото, в котором на самом деле не происходило ничего экстренного. Несмотря на то, что радиус перемещения службы охватывал все острова Эгейского моря, сотрудники в основном проводили служебное время на Центральной станции. Они слонялись без дела по этажам огромного небоскреба на Крите, часами играли в ретро-экшн RPG «Ведьмак», сидели в баре, плавали в бассейне или загорали на крыше, когда солнце пекло не очень сильно.

Может быть, кто-то и сетовал на бесперспективность и скуку, но Стива эта работа устраивала, она была спокойной и оставляла массу свободного времени для исследовательской деятельности.

Доктор Стивен Мориссон изучал историю медицины и в скором времени рассчитывал закончить исследование, посвященное методам реаниматологии и интенсивной терапии второй половины двадцатого века. Трудно сказать, почему он увлекся именно этой весьма неактуальной темой.

Возможно, на Стива оказал влияние профессор Кинстли — блестящий ученый, педагог, исследователь традиционных и нетрадиционных методов лечения, знаток древних оккультных практик и, помимо всего прочего, страстный коллекционер давно канувшего в прошлое оснащения машин скорой помощи. Студенты часто бывали в домашнем музее профессора, заполненном наркозной аппаратурой, кислородными ингаляторами, аппаратами искусственной вентиляции легких, дефибрилляторами, электрокардиографами и электрокардиостимуляторами.

Супруга доктора Кинстли, миссис Роуз Мендхем-Кинстли, считала, что весь «этот хлам» давно пора выбросить на свалку, но профессор, содержал приборы в безупречном порядке и рабочем состоянии. Странности, присущие большинству талантливых людей, сочетались в нем с удивительной прозорливостью в вопросах развития медицины. Профессор упорно отстаивал необходимость сохранения практического опыта древних, преемственности и врачебной этики, восходящей к учению Гиппократа и Авиценны, а также порицал всеобщее увлечение компьютерной диагностикой и саморегуляцией.

— Жизнь коротка, путь к искусству длинен, случай мимолетен, опыт обманчив, вывод труден, — цитировал профессор столь почитаемого им Гиппократа, — не забывайте, молодые люди, что любая техника может отказать, тогда судьба пациента в прямом, а не в переносном смысле окажется в ваших руках. Привожу пример: наиболее простой и оперативный способ восстановления сердечной деятельности — закрытый массаж сердца, но ни один, даже самый совершенный, компьютер не может осуществить его, а человек может. В двадцатом веке многие владели этой техникой и не только врачи. Человек может больше, чем электронный мозг. Думаю, вопросы о терминальных состояниях обязательно будут в виртуальных экзаменационных программах!

— Да, профессор Кинстли, — улыбнулся своим воспоминаниям Стивен.

Совсем недавно Мориссон слушал его вдохновенные лекции в Париже, а теперь…

Смена подходила к концу, в комнату дежурного оператора, смеясь какой-то шутке, оставленной за дверью, вошли Дак Вермандуа и Луиза Ориана, но Мориссон даже не успел поздороваться с ними — компьютер просигналил вызов и после этого начал выдавать совершенно невероятную информацию:

Место происшествия: Крак де Блайс объект № 3

Причины: данных нет

Фамилия и имя пострадавшего: данных нет

Возраст: данных нет

Диагноз: программа диагностики и саморегуляции отключена

Дальше следовала единственная членораздельно сформулированная компьютером фраза: “ТЕРМИНАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ… ТЕРМИНАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ… 5 СЕКУНД… 6 СЕКУНД… 7 СЕКУНД…” — замелькали аварийно-красные цифры таймера.

Стив отыскал на столе универсальный диск ЭМП, захватил на всякий случай портативный ноутбук для связи с центром и вошел в зону перемещения, Дак и Луиза присоединились к нему. Через три секунды они уже были в той точке пространственной цепи, откуда поступило странное сообщение.

На месте происшествия ситуация не прояснилась, ответы растерянного и не на шутку испуганного молодого человека, который встретил дежурную бригаду экстренной помощи, были такими бессвязными, что Стив ничего не понял, кроме странного имени пострадавшего и совершенно невероятного факта — отсутствия программы саморегуляции. Случай не укладывался ни в одну схему современной диагностики.

Мориссон опустился на колени и начал осмотр мужчины, лежащего на полу. Атлетическое телосложение, хорошо развитая тренированная мускулатура, прекрасный рельеф мышц. Похоже, занимается культуризмом — машинально отметил Стивен, надевая на запястье больного наружный диагностический браслет. Видимых повреждений на теле нет, но кожные покровы бледные, губы цианозно-синие, дыхание отсутствует.