С возвращением, Ваше Величество!

Глава 8. Я знаю все

Ронсар встретил горящий яростью взгляд и смутился. Отступать было некуда. В мыслях и предположениях Мишеля все казалось гораздо проще, но теперь пришло время встретиться воочию. Проницательные, ясные, как голубое весеннее небо, глаза, устремленные на Мишеля, рушили многолетнюю защиту обособленной замкнутости, проникали в самую душу. Что отражалось в них? Гнев, боль, сострадание?

— Я знаю все, — спокойно произнес Ричард, его глубокий бархатный голос прозвучал мягко, но властно. «Все» — означало гораздо больше, чем Ронсар мог предположить, но Мишель думал, что речь идет только о необычном появлении короля в Блайсфорде, и не считал себя в чем-то виноватым.

— Значит, мне не придется тратить время на объяснения… — он запнулся и после некоторого колебания прибавил, — милорд.

Ронсар не слишком задумывался о том, как станет обращаться с помазанником божиим, он употребил широко распространенную в средние века формулу и тут же усомнился. Возможно, «сир» или «государь» подошло бы больше?

— Ты ведь не ожидал подобного результата? Или вообще не думал о нем? — В этих словах Ричарда прозвучал скрытый упрек.

— Нет, не думал. — Мишель пытался собраться с мыслями, хотя это удавалось с трудом. Результат? Что же, он и вправду не думал о нем. И, кроме того, это не должно было зайти так далеко. Опыт ради опыта — рискованное предприятие, но если бы не Элизабет, ситуация не вышла бы из-под контроля. Мишелю нужны были лишь расчеты, а не конечный продукт. Но ответить так Ронсар не мог. Перед ним была не безжизненная биомасса, упорядоченная компьютерным разумом, а… человек. Человек? Это невозможно!

— О чем же ты думал? Чего хотел?

Ричард в свою очередь стремился понять этого юношу. Не в его глупой затее победить Смерть — это еще никому не удавалось, — но в стремлении стать Творцом, создать и подчинить себе некий мир. Неужели одиночество порождает столь необычные формы в сознании человека. Что это? Своего рода болезнь? Безумие? В своем времени Ричард осудил бы подобное. Поднять усопшего из могилы? Черная магия, некромантия. Здесь, в будущем, такие опыты также запрещены. Но… вот он есть, существует, ощущает себя, может касаться, осязать, обонять, радоваться и печалиться, гневаться… О, да! Безусловно, юнец разгневал Ричарда. Но и восхитил.

А Ронсар хотел одного — найти общий язык с тем, кого он призвал из небытия и, по возможности, избежать неприятностей с властями. Одно исключало другое. Безопасность и покой можно было обрести, вернув все на круги своя. Но сделать это Мишель уже не мог.

— Простите, милорд, это не должно было произойти.

— Но произошло! — Ричард приподнялся на локте, резкое движение вызвало новый приступ дурноты, он откинулся на подушки и сжал виски пальцами.

Мишель, повинуясь безотчетному порыву, ринулся к постели, уже не вспоминая о сословной разнице и временном барьере.

— Что с вами? Позвать врача?

— Только не врача! Тебе лучше знать, что со мной. — Ричард все еще не мог совладать с неприятной слабостью. Однако искреннее участие Ронсара тронуло его сердце, и он произнес несколько дружелюбнее: — Кровь Христова! Сделай что-нибудь с моей головой.

— Я не психотерапевт, но, возможно, покой принесет вам облегчение, — предположил Ронсар.

— Покой! — возмутился король. — Он был мне обеспечен на ближайшую вечность, ну или до второго пришествия Христа как минимум. Но твоими стараниями… Страсти Господни, моя бедная голова, она гудит, как большой колокол Руанского собора! Покой… А ты на моем месте сохранил бы спокойствие?

— Я не могу представить себя на вашем месте, государь…

— Зато я могу, — ухмыльнулся Ричард. В этой ситуации преимущество было у него, Ричарду не составляло никакого труда просчитать собеседника, чье прошлое стало частью собственных воспоминаний. Однако хорошее расположение духа Ричарда молниеносно улетучивалось, он начал впадать в столь свойственное ему раздражение. — Мне вполне хватало проблем. Какого дьявола, скажи на милость, ты запихал в мою голову всю свою память?

— Я не был уверен, что вы сможете комфортно чувствовать себя в незнакомом мире, милорд, программа полностью воссоздала ваше физическое тело, но сознание, память? Я не смог этого просчитать. Мозг, лишенный информации, представляет собой непредсказуемую опасность. Это достаточно сложно объяснить.

— Для меня — нет. Не забывай, что я — это ты, со всей суммой знаний и опытов по компьютерам, клонированию и прочей ерунде, которой ты посвятил свою жизнь.

И тут Ронсар осознал, насколько Ричарду удалось проникнуть в его личную жизнь. А он-то, наивный, прилагал массу усилий, никого не допуская в эту область. Ни-ко-го! И вот — получил блестящий результат!

— Клонирование животных и… людей, — многозначительно прибавил Ричард, — достаточно хлопотное занятие. Например, с той девочкой, Эрикой? Что-то пошло не так? И часто возникают такие проблемы?

— Я не прошу вас разбирать мои проблемы! — забылся и вспылил Мишель, но сник и замолчал под тяжелым взглядом короля. Проклятая несдержанность! Ссора не лучшее начало, не стоило отвечать так дерзко. Ронсар вздохнул и, как можно спокойнее, заново приступил к объяснениям.

— Вы же сами знаете, если моя память в вашей голове, то к чему повторять? Я давно на подозрении у властей. Деньги решают многое, но не все. В случае с вами, милорд, как я уже сказал, должна была инсталлироваться только схема, но почему-то вышло иначе. Я торопился… нет, по правде говоря, когда вы поднялись из резервуара… я испугался, — честно признался он, — мне не приходилось видеть подобного, — совсем уже тихо и неуверенно добавил он. Доказать свою правоту Ронсар не мог, так же как и прочесть мысли необыкновенного создания, столь похожего на человека.

На этот раз Мишель удостоился благосклонного царственного жеста: Ричард указал ему на стул.

— Никому не приходилось, mon ami, и ты решил, что создал неуправляемое чудовище, нечто вроде Франкенштейна…

— Д-да. — Ронсар с удивлением понял, что не в силах лгать. Не мог он также и сесть без разрешения. И это в собственном доме! — Система осуществила перенос голограммы, копирование файла, и вот. Но вы же и так все знаете, не хуже меня. К чему этот допрос?