С возвращением, Ваше Величество!

Глава 10. Новые обязательства

Ричард пробыл в позе послушного пациента недолго. Не более десяти минут. Нет! Он не собирался валяться в постели еще сутки. Слишком много проблем возникло и требовало немедленного решения. Все произошло помимо его воли, изменить или вернуть все на свои исходные было невозможно, но дальнейшие события во многом зависели от него.

Каким образом он будет влиять на чужой мир, сколько пробудет в нем — Ричард пока не знал. Для начала стоило посмотреть, что там за дверью. Мысленно он представлял остров Блайсфорд, хотя ни разу еще не ступал по этой земле. Ричард хотел увидеть.

Отключить монитор слежения не составило труда, и Ричард не замедлил воспользоваться этой возможностью. Он собирался покинуть комнату, в которой провел первые несколько дней в мире будущего.

Дверь в ванную комнату была полуоткрыта. За ней… Взгляд Ричарда скользнул по выложенной зелёным кафелем стене и уперся в зыбкую поверхность зеркала. Лицо, которое смотрело на него из глубины, было лет на пятнадцать–двадцать моложе того, которое он видел перед собой в последний раз в полированном серебре.

— О, кровь Христова! — По привычке он осенил себя крестом. Отражение в зеркале повторило жест. Ричард плюнул и потряс головой. — Ну что ты будешь делать! — Он повернул кран, подставил ладони под звенящую струю и плеснул себе в лицо холодной водой.

Одна часть его существа все еще сопротивлялась, другая машинально совершала привычные действия, о которых человек и не задумывается, эта другая часть являлась составляющей незнакомого, чуждого Ричарду мира. Он мог отвергнуть или принять неожиданный дар жизни, мог остаться или искать способ вернуться.

Рука сама потянулась к гелю для бритья, потом к бритвенному прибору…

Ричард беспрепятственно вышел из замка, миновал мост, перекинутый через сухой, заросший осокой ров, с неудовольствием покачал головой о таком запустении оборонительных сооружений и направился вниз по дороге, туда, где за лесом блестело море. Оно притягивало его, как некая граница, за которой начинался реальный мир.

Замкнутое пространство острова Ричард ощущал не только мысленно, а почти физически. С ним творилось неладное, впрочем это началось еще в той, прежней, жизни. А в этой? Кто-то дал ему жизнь в обмен на что? Такие дары не бывают безвозмездны.

Ричард медленно брел по разогретой полуденным солнцем дороге, босыми ногами погружался в мягкую сыпучую пыль. Так могло бы начаться его новое паломничество — никто здесь не потребует прервать его и вернуться, никто не спросит, зачем и куда он идёт.

Сколько раз Ричард умолял Всевышнего избавить его от бремени власти. Интересы государства Плантагенетов, бесконечные войны ради сохранения его границ, ненавистный брак с Беренгарией Наварской, союзы, договоры, курии — это и многое другое определяло жизнь короля. Короля, но не рыцаря.

А он-то стремился к подвигам, к славе… Ну, славу, положим, Ричард снискал — если не жизнью, то хотя бы своей нелепой смертью.

Проклятье! О чем бы он ни думал — все упирается в это! Но в этом и освобождение. Да, теперь он свободен. В его жизни нет больше ни врагов, ни союзников. Филипп Август, борьба за континентальные владения, поход в Святую Землю стали далеким прошлым — так же, как и его нежная возлюбленная, как Вильгельм…

Все они канули в вечность, время поглотило их и память о них. Они умерли, а он жив и должен их оплакивать. Их кости истлели и превратились в прах. Но он помнил Бет юной и прекрасной. Нежность её рук, мягкость губ. Казалось еще вчера он касался их.

Память… Память — вот что не дает ему успокоения и радости в новом воплощении. Память о прошлом. Если бы он мог избавиться от этого. Но что тогда останется у него в чужом мире?

Ричард ускорил шаги и скоро поднялся на холм. Унылая песчаная равнина сменилась оазисом. Пологий склон холма был покрыт виноградниками, дальше, у подножия, трепетала от легкого ветерка оливковая роща, за ней зеленел небольшой луг.

Тут и там были разбросаны по берегу аккуратные домики, утопающие в цветах и зелени. На лугу паслись коровы, женщины на склоне собирали виноград в широкие корзины, болтали и пересмеивались. Теплый ветер доносил их голоса.

Узкая полоска прибрежного песка золотистой лентой отделяла землю от лазурной глади Эгейского моря, которое простиралось до самого горизонта, веселя глаз кружевными барашками волн на отмелях.

К северу от поселка, в бухте, образованной небольшим изгибом базальтовых скал, у небольшой пристани покачивались лодки рыбаков, а у пирса волны баюкали спортивную яхту.

На берегу сушились сети, дети с веселым визгом, криками и смехом играли у самой кромки воды.

Ричард вздохнул и посмотрел в ту сторону, где по его расчетам за безбрежной синевой, за полосой горизонта была Сирия. Ориентируясь по ночному небу, он определил бы точнее, но что это меняет? Вот земля, которая так мало переменилась за восемьсот лет, так же поют женщины и смеются дети и созревает виноградная лоза, а рыбаки забрасывают сети в море в надежде поймать в них удачу.

Да, а там на Востоке Сирия, Ливанская пустыня, Иерусалим, Мертвое море, Генисаретское озеро…

Если отнять чуть больше двух тысяч лет от того времени, когда он заново родился, то можно различить в туманной озерной зыби лодку с тремя рыбаками, удача не сопутствует им в эту ночь, сети пусты, а сердца полны печали, растерянности и страха.

Но Некто поджидает их на берегу у костра. В его власти поддержать огонь надежды, не дать ему угаснуть.

Сохранилась ли хотя бы искра того огня в сердце самого Ричарда?

Весь этот мир жил без него восемь веков и давно забыл о каком-то рыцаре, пытавшемся освободить Святую Землю, как почти забыл и Того, ради кого этот рыцарь принял крест.

Ричард повернул с дороги к ближайшему винограднику. Нежная зелень, шепот листвы и соблазнительная тень манили. Он прилег под кустами, растянулся на мягкой свежей траве, ему тоже хотелось забвения, хотя бы ненадолго.