С возвращением, Ваше Величество!

Глава 12. Крышик и Синелла

— Крышик! Вернись сейчас же! — Синелла изо всех сил тянула брата за руку прочь от портала. — Нас опять накажут, накажут, накажут!

— Да отстань ты! Прицепилась... — Крышик выдернул руку, Синелла не удержалась на ногах, и дети вывалились в портал так резко, что лампа на столе дежурной медсестры подскочила и погасла. Коридор погрузился в непроглядную темень.

— Я говорила тебе, говорила, — возмущенно зашипела Синелла, — сейчас же идем обратно.

Портал едва мерцал золотистыми точками, но не так далеко они находились, несколько шагов, и никто даже не заметит шалости.

Тихий щелчок пальцами и портал закрылся.

— Вот! Теперь все... А-а-а-а-а-а-а-а... — Девочка села на пол прямо перед столом и собралась как следует разреветься, но Крышик весьма ощутимо тыкнул ее кулачком в плечо.

— Замолчи! Сама увязалась за мной. Тише. Я его чувствую...

— Не может быть, тебе показалось.

— Ага, и третий день все кажется, — саркастически фыркнул он. — Говорю тебе, что он тут, и я до него доберусь!

— Стра-а-а-ашно, — всхлипнула Синелла, — а если он злой?

— Злой — не злой, а помочь должен, по закону обязан! Пошли...

— Не могу.

— Почему?

— Темно!

В другом конце коридора, у ординаторской затеплился огонек, он то расширялся, то сжимался и едва освещал бесформенную фигуру в больничном халате. Вот огонек поднялся выше, и из темноты выступило лицо.

— Это парень какой-то из дуриков, а не Великий Маг! — возмутилась Синелла.

— А я говорю тебе — он это! У меня чутье на Магов Высшего Уровня. Портал, по-твоему, кто закрыл? Все равно мы уже здесь, глупо прятаться.

И Крышик потопал по коридору.

***

Дети появились из-под стола, именно оттуда, где прежде было заметно шевеление. Портал! Надо закрыть, пока не сбежали, я едва успел рассмотреть их. Странные создания, красивыми не назовешь. Круглоголовые, безволосые, ростом с трехлетних малышей, девочку от мальчика отличала лишь одежда — платье из покрытых шрифтом газетных листов, а мальчик был в такой же бумажной курточке и штанах.

А дальше лампа погасла и ничего уже нельзя было разглядеть. Я слышал только шушуканье и всхлипывания. Никак не мог определить, что это за сущности, оставалось надеяться — расскажут сами. Для начала неплохо бы вернуть освещение.

Я снова вызвал огонь размывания стен, он едва мерцал на ладони, силы мои убывали...

Подняв руку повыше, я осветил дорогу к сестринскому посту, сделал несколько шагов, зацепился за инвалидное кресло или каталку, выставленные вдоль стены.

Не навернуться бы тут… Решительно не помню, как попал сюда, я не собирался к врачу. Голова болит… И вдруг я вспомнил! Мне не к врачу надо, а на встречу с заказчиком! И в Дом Книги я пошел за справочником по ландшафтному дизайну, а еще у меня назначена консультация с научным руководителем на кафедре... а я тут…

Воспоминания мои погасли, как и огонек на ладони.

Реальным было то, что здесь и сейчас я стою в темном больничном коридоре, а напротив, совсем близко, существа из другого мира. Даже если бы я не чувствовал чужую энергетику, то по-любому услышал бы сопение, шмыганье носом и шорох бумажной одежды.

— Привет... я знаю, что вы тут, отзовитесь,— как можно дружелюбнее постарался произнести я.

В ответ — напряженное молчание. Замерли. Даже сопеть и шуршать перестали. Я попытался еще раз.

— Не бойтесь, ничего плохого я вам не сделаю.

— Да хуже уже и некуда — раздался в темноте голос, слишком взрослый для трехлетнего. — Мы пришли, чтобы попросить тебя...

Но продолжить ему не удалось. Дверь ординаторской раскрылась.

— Это что здесь такое? Почему темно? — щелкнул выключатель, зажегся верхний свет, медбратья крепко, с двух сторон, схватили меня за плечи и за руки, а дежурная сестра продолжала ругаться. — Хождение по ночам? Кто разрешил? Из какой он палаты?

На шум прибежала моя сиделка, всплеснула руками.

— Это же мой, из одиннадцатой, который беспамятный, он под капельницей должен лежать! Сил нет с ним!

— Так мы его сейчас привяжем, — пробасил медбрат слева.

— И будет тих и спокоен, как младенец в памперсах, — хохотнул тот, что справа.

— Мне… надо... мне надо... пустите! — Я пытался освободиться, но держали жестко. А куда мне надо, я вспомнить так и не смог. И не было у меня прежней силы, чтобы отбросить этих наглых безграмотных знахарей от себя. Как они посмели прикоснуться... да я... в тараканов превращу... Это я подумал? Или сказал...

— Так он еще и буйный, — рассердилась сиделка, — а тетка его спорит: "Утром домой заберу", куда там домой. В палату его, родненькие, в палату тащите, а я жгут принесу, будем привязывать болезного...

Последнее, что я увидел перед тем, как медбратья бесцеремонно скрутили меня, — это ворох мятых газет на полу возле мусорной корзины.

***

Крышик и Синелла стояли на дырявой ковровой дорожке кирпичного цвета. На этом фоне их газетно-бумажные одежки выделялись пятнами грязного весеннего снега.

Перед человечками возвышался министерский стол зеленого сукна, поеденного молью, а за столом в офисном тронном кресле восседала та, чьи глаза приводили в трепет весь Мусорный мир Ялмеза. Бессменный Канцлер Мадам Нафталин. Ее имя не упоминали всуе, а если произносили, то благоговейным шепотом, ибо именно она правила всеми, даже королем и королевой.

Стойкий удушающий запах наполнял аудиенц-зал и проползал в щель под дверью в коридор, нафталиновые волны кружили головы и разъедали глаза.

Три старые шубы — каракулевая, котиковая и песцовая — внакидку одна на другую прикрывали необъятные округлости Мадам Нафталин. Именно шубы источали тлетворный аромат, Канцлер, как и все в Мусорном мире, имела слабости к собирательству — она коллекционировала раритетные меха и за годы своего бессмертия пропиталась запахом старых шкафов.

Крышик и Синелла обреченно ждали, на снисхождение рассчитывать не приходилось, но, к удивлению человечков, праведный гнев Мадам не обрушился на их лысые головенки.