С юга на север.

Анженн.

Приехав в Париж, Анженн была буквально оглушена шумом, гамом, невероятным количеством людей на улицах. С превеликим трудом ей удалось разыскать дом королевского прокурора, мужа ее сестры Полин, который, как и большинство судейских чиновников, жил неподалеку от Дворца правосудия, на острове Сите, в приходе Сен-Ландри.

Улица называлась улицей Ада, и здесь еще сохранились старинные серые дома с остроконечными крышами, редкими окнами, лепными украшениями и водосточными трубами с головами чудовищ.

Дом, около которого остановилась потрепанная карета, запряженная двумя мулами, был не менее мрачен, чем соседние, несмотря на наличие на каждом этаже трех довольно высоких окон. На первом этаже находилась контора, на дверях которой висела табличка: «Мэтр Гроссо д'Арсе. Королевский прокурор».

Анженн ударила в дверь бронзовым молотком и с волнением стала ждать, когда ей откроют.

Аккуратно одетая толстая служанка в белом чепчике провела ее в прихожую, и почти тотчас же на лестнице появилась Полин. Она увидела карету в окно.

Девушке показалось, что в первое мгновение сестра хотела броситься ей на шею, но спохватилась, и лицо ее приняло отчужденное выражение. Впрочем, в комнате царила такая темень, что сестрам даже трудно было разглядеть друг друга. Они расцеловались довольно холодно.

Полин выглядела еще более сухопарой и длинной, чем прежде.

Госпожа Гроссо, кивнув в сторону служанки, провела Анженн в свою спальню. Это была большая комната, служившая одновременно и гостиной, потому что вокруг кровати с красивым пологом, покрытой одеялом из дамасской* ткани цвета янтаря, стояли кресла, табуреты, стулья и скамеечки. Анженн подумала, уж не принимает ли ее сестра гостей лежа, как парижские «жеманницы». Полин и в самом деле когда-то слыла умной и острой на язык девушкой.

— Отец писал мне, что отправляет тебя в Париж на поиски выгодной партии, — не дав Анженн даже оглядеться, перешла сразу к делу сестра. — И как он себе это представляет? Что я буду бегать с тобой по столице и знакомить с мужчинами? И чем ты сможешь заинтересовать их, кроме хорошенького личика и титула баронессы?

— Перестань, Полин, — скорчила недовольную гримаску Анженн. — Отец выделил мне небольшое приданое.

— Со своей торговли мулами? — презрительно сморщила нос прокурорша.

— Нет. Один граф из Тулузы взял у него в аренду серебряный рудник Мальезер, помнишь, который был заброшен долгие годы? Теперь там вовсю кипит работа.

— И зачем этому графу понадобился рудник нашего отца? — сестра села в одно из кресел и жестом указала Анженн на соседний стул.

— Кормилица рассказывала мне, что он колдун, и у него полный замок золота, — щеки Анженн раскраснелись от возбуждения. — Он делает его при помощи всяких стеклянных шаров, колб, трубок и дьявольских зелий. В Тулузе, в его красном, как кровь, дворце, есть флигель, куда никому не дозволено входить. Его охраняет черный страж, такой черный, как днище чугунов на кухне Арсе.

— Какие глупости, — дрогнувшим голосом ответила Полин и перекрестилась.

— И еще… — Анженн наклонилась к сестре. — Говорят, в его дворце такое творится… просто срам. Даже сам монсеньор архиепископ Тулузский в своей проповеди осудил его, сказав, что в его гнусных делах замешан сам Сатана. После этой проповеди граф приказал своим людям поколотить пажей и носильщиков архиепископа, и завязалась такая драка, что дрались даже в самом соборе.

— Какой ужас! — живые карие глазки Полин заблестели — она всегда обожала сплетни.

— А Жак, ну ты помнишь Жака Шерро — он теперь служит конюхом в Арсе, — продолжала Анженн, — так вот, он рассказывал мне, что видел этого графа своими глазами. Он ездит на черном, как ночь, жеребце и уродлив, как Дьявол из Преисподней!

— Господи Боже, да замолчи ты, наконец, негодница! Нагнала страху! — воскликнула Полин и закатила глаза.

Анженн так и покатилась со смеху — настолько уморительный у сестры был вид. В этот момент в комнату вошел мужчина лет тридцати. Каштановый парик окаймлял его полное, тщательно выбритое лицо, на котором были написаны важность и в то же время внимание, как у служителя церкви или судейского чиновника, коим он и являлся.

По его темному суконному костюму, добротному, но украшенному лишь черным галуном и роговыми пуговицами, по белоснежным скромным брыжам Анженн догадалась, что перед ней ее зять — прокурор. Она встала со стула и присела перед ним в реверансе. Он подошел к ней и торжественно расцеловал в обе щеки, как полагается близкому родственнику.

— Рад приветствовать вас в своем доме, мадемуазель. Полин уже показала вам вашу комнату? Я распорядился отнести туда ваш багаж.

Анженн отрицательно помотала головой.

— Тогда идемте. Вы, наверное, устали с дороги.

Девушку провели в большую комнату на третьем этаже, и она испытала истинное блаженство, когда села в лохань, уже наполненную горячей водой. Она даже вымыла голову и с грехом пополам причесалась, глядя в металлическое зеркальце, висевшее над камином. Комната была мрачная, обставленная уродливой мебелью, но все необходимое здесь было.

У дверей уже стоял ее сундук, в котором было несколько туалетов, сшитых специально для поездки в Париж. Анженн не без доли ехидства отметила, что на бедняжке Полин было надето платье, больше подходящее монашке, а его серый суконный корсаж был отделан лишь несколькими бантиками и бархатной лентой. Анженн же могла похвастаться несколькими роскошными, конечно, по меркам провинции, нарядами, а одно платье было даже украшено золотой вышивкой. На нем она и остановила свой выбор, чтобы спуститься вниз к обеду. Конечно, нехорошо было дразнить сестру, но уж очень Анженн хотелось показать себя настоящей знатной дамой. Ей надо было привыкать к этой роли — ведь наверняка у нее будет муж получше, чем этот толстый прокурор!

Накинув на плечи шелковый платок, она перехватила яркой лентой уже подсохшие золотистые волосы и степенной походкой спустилась вниз. Лучшей наградой ей был восхищенный взгляд зятя и кислая физиономия сестры.