С юга на север.

Люк. Ночной разговор.

После приема у Нинон Люк вернулся домой около полуночи. Проходя мимо покоев жены, он увидел, как из-под плотно закрытой двери пробивается тонкий лучик света. Франсуаза не спала. Поздно вернулась? Ждала его? В последнее время они так катастрофически отдалились друг от друга, что Люк внезапно словил себя на мысли, что не может найти повода, чтобы открыть дверь в спальню собственной супруги. Он опустил ладонь на ручку двери и, после недолгих колебаний, повернул ее. Франсуаза, уже полностью готовая ко сну, сидела около зеркала в свете единственной горящей в комнате свечи, которая стояла на туалетном столике, и расчесывала свои длинные светлые волосы. По губам женщины блуждала легкая улыбка, она полузакрыла глаза и, казалось, грезила в полумраке спальни. Повинуясь внезапному порыву, Люк шагнул внутрь и тихо прикрыл за собой дверь. Услышав за спиной шаги, Франсуаза вздрогнула и резко обернулась.

— Вы? — с оттенком недоумения произнесла она.

— А вы ожидали увидеть в своей спальне в такое время кого-то другого, сударыня? — граф по-светски любезно кивнул ей, но не двинулся с места.

— Я удивлена, что вы решили посетить меня, мессир, ведь уже долгое время я была лишена вашего внимания, — Франсуаза снова повернулась к зеркалу и продолжила причесываться. Тон ее был спокоен, но руки слегка дрожали, что не укрылось от внимательного взгляда Люка.

Он медленно пересек комнату и опустил ладони ей на плечи, словно желая успокоить ее.

— А вы скучали без меня, мадам? — граф поймал в зеркале настороженный взгляд жены, и его губы дрогнули в полуулыбке.

— Нет, у меня достаточно развлечений в столице, — Франсуаза с вызовом посмотрела на него. — Как, впрочем, и у вас, сударь.

Люк словно не слышал холодного тона супруги.

— Признаюсь вам, дорогая, — проговорил он задумчиво, — что ни один из приемов здесь не идет ни в какое сравнение с праздниками, что мы устраивали в Тулузе, в нашем отеле. Увы, Париж не оправдал моих ожиданий…

— Вы хотите уехать? — глаза Франсуазы вдруг вспыхнули лихорадочным огнем. — Сейчас?

— А вы? — он склонился к ней, почти касаясь щекой щеки жены, и заглянул в отражение ее глаз в зеркале.

— Я? — Люк видел, как она смущена, взволнована. Интересно, чем? — Не знаю, что вам ответить… — наконец произнесла Франсуаза. — Я соглашусь с вами насчет блеска и пышности приемов, которыми славится наш дворец, но общество, собирающееся в столичных гостиных, мне больше по вкусу.

— Вы хотите сказать, что Тулуза слишком провинциальна для вас, мадам? — он слегка усмехнулся. — А мне всегда казалось, что, напротив, грубые нравы северян, их образ мыслей не идут ни в какое сравнение с изысканностью и утонченностью южной культуры.

— Вы снова противопоставляете Лангедок Франции, словно это не одно королевство, — невольно поморщилась Франсуаза. — Пора бы уже забыть о тех пожарах, что полыхали столетия назад.

— Забыть? Нет, сударыня, воспоминания связывают меня с моими предками, они часть меня, — Люк выпрямился и чуть сильнее сжал ее плечи. — Я потомок графов Тулузских и склонен считать, что Париж — просто грязное захолустье, в котором едва ли наберется десяток человек, при общении с которыми можно хотя бы не умереть от скуки.

— Неужели? — возмутилась Франсуаза. — А как же мадам де Рамбуйе, мадемуазель де Скюдери?

— Глупые жеманницы, которые не заслуживают ничего, кроме насмешек, — граф язвительно улыбнулся. — Но, возможно, вам по душе их идеи?

— Я была сегодня у Мадлен, — с вызовом произнесла Франсуаза. — И все, кто были там, восхищались мною и моим новым именем… — она поспешно прикусила язык, но было уже поздно — глаза Люка заискрились весельем.

— Новым именем? Я заинтригован… Скажите же, как мне вас теперь называть?

— Я не хочу обсуждать это с вами! — воскликнула женщина.

— Отчего же? Вы думаете, что я не смогу оценить его по достоинству, как гости салона мадемуазель де Скюдери? — он насмешливо приподнял бровь.

— Перестаньте же! Я совсем не это имела в виду! — она попыталась встать с пуфика, но руки мужа удержали ее.

— Клянусь, я не имею намерения смеяться над вами, — голос графа стал вкрадчивым. — Но вы, сударыня, разбудили мое любопытство.

Франсуаза немного поколебалась, прежде чем тихо произнести:

— Атенаис…

— Атенаис, — повторил Люк, полузакрыв глаза и словно пробуя ее новое имя на вкус. — Вы удивили меня, не скрою. Что, позвольте узнать, привлекло вас в этой воинственной деве?

— Умение дать отпор своим обидчикам, — вздернула подбородок Франсуаза и сверкнула глазами.

«Значит, она уже знает о Лусии», — пронеслось в голове у де Валанса. Так вот почему у нее сегодня такой гордый, полный решимости взгляд и вызывающий тон! Признаться, граф был немало удивлён тем, как молодая супруга отреагировала на слухи о его измене — выбрать себе новое имя было крайне необычным решением. Этим жестом она, видимо, хотела дать ему понять, что намерена перечеркнуть все, что прежде их связывало, и начать жизнь с чистого листа, следуя новым правилам, которые будет устанавливать сама. Поистине поступок неординарной женщины! Что ж, тем интереснее…

Люка вдруг охватил азарт: ему захотелось снова завоевать ее, подчинить своей власти, сделать так, чтобы эти сапфировые глаза перестали излучать холод и в них загорелся страстный огонек, из которого — он не сомневался в этом! — через какое-то время ему удастся разжечь настоящее пламя.

— А вас кто-то обидел? — он легкими ласкающими движениями прошелся по ее плечам и кончиками пальцев провел по вырезу ночной рубашки, чувствуя, как кожа Франсуазы покрывается мурашками, а сама она вздрагивает от его прикосновений. — Кто же осмелился на подобную дерзость?

— Вы прекрасно знаете, кого я имею в виду, сударь. И не думайте, что я буду удовлетворять ваши желания после того, как узнала о вашей скандальной связи, — гневно бросила ему жена и попыталась выскользнуть из его объятий.