С юга на север.

Анженн. Ссора.

За обедом муж Полин неожиданно объявил:

— А вы знаете, дорогие дамы, кого сегодня приняло на постой Консьержери*?

— Очередных безродных бродяг, полагаю, — сморщила нос мадам Гроссо.

— Нет, и вы никогда не догадаетесь, даже если я дам вам на размышление целый день, — хмыкнул прокурор. — Могу только сказать, что сам господин де Тюренн привез туда этих господ.

— Не томите нас, Виктор! — глаза Полин вспыхнули любопытством. Она даже подалась через стол к мужу, едва не опрокинув тарелку с супом.

— Сегодня на рассвете, — мужчина намеренно сделал длинную паузу, наслаждаясь редким моментом, когда его так внимательно слушают, — маршал арестовал четверых дворян очень высокого ранга, среди которых был племянник его жены, Пегилен де Лозен.

— А остальные, кто были остальные? — воскликнула его супруга.

— Дорогая, как вы нетерпеливы! — рассмеялся прокурор и потер руки. — Я как раз к этому и веду. Господин де Лозен был секундантом в дуэли между, — он перевел взгляд с жены на Анженн, которая в это время изо всех сжимала под столом салфетку, уже зная, чьи имена сейчас назовет ее зять, — вашим хорошим знакомым маркизом де Монтеспаном и, — господин Гроссо д'Арсе снова сделал паузу, — мессиром де Валанс-д'Альбижуа! — торжествующим тоном закончил он.

Вытянувшиеся лица жены и невестки весьма позабавили его.

— Да, мои милочки, все именно так и было! И если господин де Монтеспан, юноша горячий и взбалмошный, вполне мог наплевать на запрет о дуэлях, то чем руководствовался граф де Валанс — для меня остается загадкой. Этот поединок может дорого ему обойтись. Мессиру маркизу терять нечего — он гол, как сокол, всего-то капитала — его титул, а вот господин граф — советник тулузского парламента, и эта история грозит ему потерей должности. Уже направлен курьер к его величеству, а его отношение к дуэлям всем известно. Думаю, этих гасконских забияк ждет по меньшей мере Бастилия.

— А из-за чего произошел поединок? — поинтересовалась возбужденная этой новостью Полин.

— В этом-то и состоит главная интрига! — прокурор откинулся на спинку стула и промокнул салфеткой губы. — Оба соперника наотрез отказываются говорить о причине, хотя мессир де Тюренн провел не один час в беседах с ними. Более того, граф де Валанс настаивает на том, что, если уж маршал хочет довести дело до суда, то пусть его судит верховная палата парижского парламента, а не «судьи в сапогах», поскольку он не намерен отчитываться перед ними в своих действиях. Дословно он сказал так: «Вы не Господь Бог, господин де Тюренн, чтобы судить о тяжести моих грехов, а уж тем более взвешивать их на весах ваших представлений о чести. Если я нарушил королевский запрет, то пусть сам король распоряжается моей судьбой».

Полин ахнула.

— Какая непочтительность!

— Да, маршал тоже был ошарашен подобной надменностью, и вот теперь нам придется ждать королевского распоряжения насчет этого дела. Но, строго между нами, дамы, — господин Гроссо чуть понизил голос, — мессир де Валанс не так уж неправ, настаивая на передаче дела в парламент. Все знают, как легко подкупить этих продажных чиновников, что при его баснословном состоянии не будет представлять особой проблемы.

— Что ж, будем надеяться, что все обойдется, — задумчиво протянула Полин. Ей не давала покоя причина дуэли, и она отчего-то была уверена, что дело имеет прямое отношение к Анне-Женевьеве, но у нее не было ни единого доказательства, а потому она решила попозже расспросить сестру и выяснить, что той известно о поединке. Тем более, что паршивка была сейчас белее скатерти, постеленной на стол.

— А… кого-нибудь ранили? — подала голос до этого молчавшая Анженн. Она видела пристальный взгляд Полин и старалась не показать того ужасного волнения, которое буквально бушевало в ней. 

Прокурор кивнул ей в ответ.

— Да, ранены оба. Причём, что удивительно, граф де Валанс после того, как маркиз  повредил ему левую руку, которой он вел бой, перекинул шпагу в правую и умудрился выйти победителем из этой схватки, отделавшись незначительной царапиной на груди. А вот господин де Монтеспан ранен дважды — у него длинный порез на боку и пропорото бедро, да так глубоко, что лекарю пришлось изрядно повозиться с ним, чтобы остановить кровь и ушить рану.

— Он фехтовал левой рукой?! И одержал победу? Господи, да этот граф — точно колдун! — перекрестилась Полин. 

Анженн изо всех сил стиснула зубы, чтобы не высказать в лицо сестре все, что она о ней думает. Какая нелепость! Полин намеренно заговорила про колдовство, чтобы вывести ее из себя. Глупая ханжа! Анженн бросила быстрый взгляд на зятя, но тот отреагировал на слова супруги абсолютно спокойно, лишь чуть пожал плечами.

— Возможно, ему просто повезло, — проговорил он. — А возможно, маркиз уступает ему по части фехтовального искусства. Но колдовство здесь ни при чем, я уверен в этом.

— Ах, Виктор! — воскликнула Полин. — Вы не знаете, о чем говорите! Если бы вы только его видели…

— Я его видел, — прервал Гроссо жену. — И, по-моему, у вас слишком разыгралось воображение.

Та негодующе фыркнула, но продолжать спор не стала, а повернулась к Анженн:

— Не хочешь сегодня вечером поехать к Нинон? Раз уж твой кавалер загремел в Консьержери, тебе не помешает обзавестись новым.

— Как ты добра, Полин, — с сарказмом произнесла Анженн. — И как заботишься обо мне!

— Мне не терпится сбыть тебя с рук, пока ты не наделала глупостей, — в тон ей ответила сестра.

— Интересно, каких? — вскинула на нее возмущенный взгляд Анженн.

— Ты и сама прекрасно знаешь, каких, — парировала прокурорша. — Только муж сможет удержать тебя в рамках благоразумия, да и, если по совести, ты уже изрядно загостилась у нас.

Мэтр Гроссо д'Арсе укоризненно взглянул на супругу.

— Это наш долг по отношению к вашей сестре и вашей семье, — со значением проговорил он. — Ни к чему попрекать ее тем, что она живет под нашей крышей.