С юга на север.

Атенаис. Сен-Манде. Маскарад.

— Рад приветствовать вас в Сен-Манде, прекрасная Атенаис! — Николя Фуке склонился в изысканнейшем поклоне перед мадам де Валанс-д'Альбижуа.

Одетый по итальянской моде эпохи Возрождения, он представлял собой величественное зрелище: просторный, отделанный мехом парчовый плащ, наброшенный поверх короткой куртки из набивного бархата с широкими рукавами, из-под которой пышными буфами была выпущена белоснежная сорочка, придавали ему портретное сходство с некогда могущественнейшими провителями Флоренции — Медичи. Головным убором суперинтенданту служил широкий черный берет без полей, украшенный спереди массивной золотой медалью.

— Где же ваша маска, сударь? — игриво осведомилась Франсуаза, протягивая ему руку для поцелуя.

— Хозяину дома не пристало прятать лицо от своих гостей, — улыбнулся виконт. — Но, я вижу, мадам, вы тоже пренебрегли этим аксессуаром.

— О, она не подходила к моему костюму! — молодая графиня поправила миниатюрный серебряный шлем, украшенный страусиными перьями и венчающий высокую прическу, состоящую из каскада мелких упругих локонов, которые ореолом окутывали ее очаровательное личико.

— Я не ошибусь, если скажу, что сама Афина Паллада сошла сегодня с Олимпа, чтобы почтить своим присутствием наш скромный праздник? — Николя Фуке чуть склонил голову набок, откровенно любуясь своей собеседницей.

— Вы, как всегда, проницательны, мессир де Мелён, — Франсуаза поднесла к губам веер, чтобы скрыть лукавую улыбку.

— Господин де Валанс, — суперинтендант учтиво раскланялся с графом. — Надеюсь, сегодняшний прием не заставит вас скучать. Хотя, конечно, затмить праздник, который вы устроили в Паради, мне вряд ли удастся.

— Уверен, что мне есть, чему у вас поучиться, виконт. Даже до Лангедока доходили слухи о грандиозности устраиваемых вами торжеств.

— Мы тоже наслышаны о вашем тулузском дворце, — подала голос молодая женщина, стоявшая чуть позади суперинтенданта и до этого не произносившая ни слова.

Франсуаза перевела на нее удивленный взгляд. Увлеченная беседой с хозяином дома, она и внимания не обратила на его спутницу.

— Моя супруга, Мари-Мадлен, — виконт взял жену за руку и заставил ее сделать шаг вперед.

— Я в восхищении, мадам. Вы словно сошли с портретов художников эпохи кватроченто*. Такая утонченность черт, такая одухотворенность во взгляде, — граф де Валанс отвесил ей любезный поклон.

Привыкшая всегда находиться в тени своего мужа и теперь смущенная неожиданным для нее вниманием, мадам Фуке присела в легком реверансе. Франсуаза почти с жалостью посмотрела на нее. Не иначе, как Люк решил польстить этой дурнушке. Расчесанные на прямой пробор каштановые волосы сзади были собраны в низкий хвост и перевиты золотым жгутом. Верхнее платье с глубоким треугольным вырезом было спереди отрезное под грудью, а по спине сшито, как мантия. К платью были привязаны съемные рукава с поперечным разрезом на локте, а декольте закрывала вставка, богато украшенная вышивкой. Узкие рукава и гладкая прическа делали ее как будто меньше ростом и младше своего возраста — ей можно было дать не больше 17 лет, что подчеркивалось бледностью лица и какой-то болезненной скромностью, тем более странной для дамы, чей муж занимал столь высокое положение. Да и платье глубокого винного цвета с широкими ниспадающими складками, которое другую женщину превратило бы в королеву, ее, как ни парадоксально, сделало еще более незаметной. Ей совершенно не нужна была маска, которую она застенчиво теребила в руках — настолько она была безлика.

— Позвольте я провожу вас к гостям, мадам де Валанс, — обратился суперинтендант к Франсуазе, и она с удовольствием оперлась на предложенный ей локоть.

За ними последовали Люк и Мари-Мадлен.

— Ваша кольчуга, сударыня, — услышала молодая графиня голос Фуке, склонившегося к ее уху, — надеюсь, вы не думаете, что кто-то посмеет покуситься на вашу жизнь здесь, в Сен-Манде?

— О, конечно же нет! — воскликнула Франсуаза, рассмеявшись, и коснулась рукой своего корсажа, украшенного листовым серебром, чей рисунок действительно напоминал металлический доспех древних времен. — Но она будет мне надежной защитой от завистливых взглядов и оскорбительных выпадов.

— Думаю, богине не смогут повредить бессильные попытки простых смертных уязвить ее, — Фуке поднес ее руку к своим губам. — Вот ваши подданные, мадам, поприветствуйте их, — с этими словами он ввел ее в огромную парадную залу с высоким куполообразным потолком, освещенную тысячами свечей, которые отражались в зеркалах, заключенных в массивные золотые рамы, оконных стеклах, упрятанных в полукруглых нишах, увитых гирляндами цветов, и бесценных хрустальных бокалах, вспыхивающих всеми гранями в руках собравшихся сегодня в Сен-Манде гостей.

Франсуазе льстило внимание суперинтенданта, нравились восхищенные взгляды со всех сторон, в которых она купалась, как в солнечных лучах. И ее оригинальный костюм, и необычная прическа, и блеск украшений — все было призвано обратить на нее внимание, подчеркнуть красоту, придать величественности. Первая дама Лангедока, теперь она — уже в который раз! — затмила всех и в Париже.

Отвесив ей еще несколько галантных комплиментов и оставив около буфета, виконт подошел к высокому, статному мужчине с военной выправкой, закутанному в длинный атласный плащ такой слепящей белизны, что становилось больно глазам. Лицо незнакомца скрывала золочёная маска «баута»**, а волосы — светлый парик с крупными длинными локонами, струящимися вдоль спины и приподнятыми надо лбом, словно два крыла. Холеные руки, унизанные перстнями, подобранными тщательно и со вкусом, привлекли особое внимание Франсуазы. С не меньшей тщательностью всегда подбирал украшения и Люк. Только кожа его рук была смуглой, как у всех представителей Юга, а у собеседника господина Фуке она была светлой, чуть золотистой, словно светилась изнутри. Равнодушно скользнув взглядом по молодой графине, которая не сводила с него глаз, он что-то вполголоса сказал суперинтенданту, но тот отрицательно качнул головой. Незнакомец с непринужденным, уверенным изяществом откинул назад полу плаща и как бы невзначай положил ладонь на эфес шпаги, и в этом жесте было столько ленивой грации, что Франсуаза невольно сглотнула. Ей вдруг захотелось заглянуть под маску таинственного незнакомца, увидеть его лицо, узнать, какого цвета его глаза. Она даже сделала шаг по направлению к мужчинам, но они, словно почувствовав ее намерение, переместились к окну, где продолжили свой разговор.