С юга на север.

Анженн. Ньорский дракон.

Они подъезжали к Ньору — главным воротам Марэ Пуатевен*. Ранние зимние сумерки накрывали древний город графов де Пуатье сиреневой дымкой, что придавало ему вид необычный и почти сказочный. Только огромный старинный замок с величественными великанами-донжонами по краям — холодный, строгий, с голыми каменными стенами, устремленными ввысь — привносил в картину, раскинувшуюся перед путниками, отголосок реальности.

Гурван восхищенно присвистнул.

— Эх, было бы у меня время, я сделал бы набросок всего этого великолепия! Какой контраст, какие краски… Ты знаешь, — внезапно обратился он к сестре, — что эту крепость построил муж Алиеноры Аквитанской, Генрих II?

Анженн отрицательно покачала головой. Брат скорчил презрительную гримасу.

— Да уж, смотрю, монашки в Пуатье не слишком утруждались заботой о твоем образовании! Или ты сама не горела желанием зубрить скучные науки, а, сестренка?

— Кто бы говорил, братец! — огрызнулась Анженн, уязвленная насмешкой Гурвана. Можно подумать, он сам семи пядей во лбу! — Бьюсь об заклад, что и ты не был примерным учеником нашего кюре в Арсе, — она едва не показала ему язык, как в детстве, но сдержалась и с вызовом произнесла: — Зато я помню легенду, которую рассказывала нам кормилица о ньорском драконе!

— Ах, дааа, — протянул Гурван неуверенно. — Что-то припоминаю…

— Расскажите нам ее, мадемуазель, — раздался голос Мольера из глубины повозки. — Ваша история скрасит нам то время, которое мы потратим на поиск гостиницы. Если память мне не изменяет, то постоялый двор «Золотой шар»** находится где-то неподалеку… Помнишь, Лагранж, мы останавливались там, когда приезжали в Ньор в прошлый раз?

— Да уж, такое не забыть! — отозвался, не оборачиваясь, молодой человек, сидящий на козлах и правящий мулом. — Мы еще надрались тогда, как свиньи, этим чертовым ньорским ликером… Как его там, «Ангелика»?

— Точно, «Ангелика»! — воскликнул толстяк Гро-Рене, приобнимая свою жену Терезу. — Туда еще добавляют миндаль, корицу, мускатный орех… — он даже причмокнул от удовольствия. — Трава ангелов! Божественный напиток!

— Как поэтично в устах этих выпивох звучит название напитка из дягиля***, — граф склонился к уху Анженн и негромко рассмеялся. — Мне уже не терпится отведать этот легендарный местный деликатес! Кстати, о легендах, — Люк повысил голос, обводя взглядом сидящих в повозке актеров. — Я тоже не отказался бы услышать историю о драконе! — и он ободряюще улыбнулся девушке.

Анженн глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и начала рассказ.

— В стародавние времена, на том самом месте, где сейчас возвышается замок Ньор, стоял маленький городок, затерявшийся среди болот Пуату, поросших высоким камышом. А среди этих болот, в узком ущелье, жил страшный дракон, который часто наведывался в городок и забирал детей и женщин. Мужчины никак не могли одолеть его, ибо он был хитер, силен и изворотлив. Много слез пролили местные жители, теряя своих близких, — девушка перевела дух и с удовольствием отметила, что ее внимательно слушают. — Однажды один солдат, которого звали Жак Аллоно, был приговорен к смертной казни за дезертирство. Перед казнью он стал умолять помиловать его, предлагая взамен убить дракона. На него надели рыцарские доспехи, он опустил забрало на шлеме и двинулся к страшному ущелью, вооруженный острым мечом и прочным щитом. Долго длилась битва, но солдат все же сумел воткнуть меч прямо в горло чудовища. Изрыгая страшный рев, дракон начал метаться в предсмертных судорогах, заливая все вокруг своей кровью. Солдат, радуясь победе, снял шлем, и в этот момент, — Анженн сделала драматическую паузу и продолжила трагическим шепотом, как это делала старая кормилица, желая как можно сильнее напугать ребятишек д'Арсе, — дракон откусил ему голову! Они оба одновременно испустили последний вздох… Тело дракона водрузили на телегу и возили по городу, показывая всем, а бедного солдата похоронили на солдатском кладбище и поставили ему надгробный камень, описав на нем его подвиг. Говорят, этот камень существует до сих пор…

Последняя фраза медленно угасла в воцарившейся вокруг торжественной тишине, наполненной неподдельным интересом спутников к рассказу девушки. Актёры выдержали невероятно долгую паузу, прежде чем разразиться бурными аплодисментами, желая таким образом, видимо, подчеркнуть всю степень своего восхищения от только что услышанной истории. Анженн раскраснелась от удовольствия и взглянула на графа, ожидая его реакции.

— Прекрасное напоминание о набегах людей с Севера и их устрашающих драккарах, увенчанных драконьими головами, — одобрительно проговорил Люк де Валанс. — Удивительно, как богата людская фантазия и какие необычные формы принимают реальные события, преломленные в призме народных сказаний, — он поцеловал кончики пальцев Анженн. — Прекрасная история, благодарю вас, мадемуазель.

— Ты и вправду неплохая рассказчица, сестра, — нехотя поддакнул графу Гурван. — Я как будто побывал на кухне Арсе около нашего старого прокопченного очага. О, а расскажи еще про Жиля де Ре**** и черную башню Машкуля, — его глаза загорелись от нахлынувших воспоминаний, а голос задрожал от возбуждения.

— Ну, это уже в следующий раз, — Лагранж засунул голову внутрь повозки и задорно улыбнулся, — где-нибудь около жаркого костра в дремучем лесу. А сейчас нас ждут зажаренные в масле сардины, морской язык в сливочно-чесночном соусе, козий сыр и местная, тающая во рту ягнятина! Прошу вас, господа, — он отвесил спутникам дурашливый поклон. — Мы прибыли в «Золотой шар»!

***

В таверне было весело и шумно. Все столы были заняты, но золотой луидор, переданный Люком хозяину постоялого двора, сотворил чудеса, и им выделили отдельный кабинет, в который служанки тут же начали заносить вино, пиво, сидр, тарелки с мясом и сыром, рыбу на шкворчащих сковородках — видимо, только что снятых с огня. Мальчишка, вбежавший с охапкой дров, начал споро растапливать сложенный из крупных, плотно подогнанных друг к другу камней камин, находившийся в глубине комнаты, и от него почти мгновенно потянуло блаженным теплом.