Сад изящных роз. Дети Северины

II. Драгоценность иного рода

Помню, когда мне было лет семь, я и Риа гуляли по огромному полю. Какое оно было красивым в лучах закатного солнца! В этой прозрачной оранжевой пелене лицо сестрёнки светилось от счастья. Её кудряшки развевались на ветру, а улыбка была намного теплее солнечного света. В такие моменты я её представляла доброй феей, которая дула на меня пух одуванчиков, вместо магических искр. Вдруг бант на моей косе развязался, и лента полетела по ветру. Так наша медленная прогулка превратилась в догонялки. Рианнон была очень быстрой. Она успела поймать ленту, прежде чем она стала недосягаемой для нас.
- Сева. – сестра залилась хохотом, увидев мои растрёпанные волосы.
Наверное, я выглядела, как лохматый щенок. Риа снова заплела мне косу, и в этот раз бант был более крепким.
Этот сон, навеянный детским воспоминанием, снился мне уже вторую ночь подряд. Но, открывая глаза, я снова возвращалась в серый мир.
Каждый раз после пробуждения я не понимала для чего это нужно. После родов я не покидала пределов своей комнаты, потому что мне было стыдно смотреть окружающим в глаза. Когда же заходила горничная, я пряталась в ванную комнату. Там мне уже не удавалось сдержать своих слез, смотря на своё отражение в зеркале. От девичий юности оставалось уже совсем немного. Я чувствовала себя отёкшим уродцем.
“Почему она родилась?” – мне казалось, что я своей красотой пожертвовала в пустую.
Когда же я вышла из ванной, моё состояние стало более паршивым. В моей комнате убиралась стажёрка. На её форме было вышито имя “Лаванда”. Действительно, красива как цветок. Такое прекрасное юное личико. Эта низкорослая блондинка, увидев меня, с испугом отскочила от кровати.
“Я и без тебя знаю, на что я похожа” – подумала я тогда, не сумев скрыть своё отвращение.
- Камелия Северина, - испугано пролепетала Лаванда, - Простите, я всего лишь…
- Пошла вон! – закричала я не в силах более видеть это красивое лицо.
Лаванда от шока не сразу поняла. И меня это очень разозлило.
- Прошла прочь! – теперь вместе с криком я бросила в стажёрку настольную лампу, которая лежала на прикроватном столике.
Лаванда едва успела увернуться, но в этот раз она всё поняла и тут же поспешила убежать из комнаты. А мне нужно было срочно успокоиться. Но когда я отошла к окну, лучше не стало. В саду отдыхали ещё две стажёрки. Одна была шатенка с глазами как у оленёнка, другая же с почти бесцветными волосами и с веснушками на щеках. Девушки весело о чем-то шептались. Мне казалось, что я являюсь их главной темой. Да, они красивые, и у них есть шанс на внимание верховного консула.
И снова в мою комнату кто-то зашёл. Мне хотелось снова накричать на незваного гостя, но когда я обернулась, слова застряли в горле. Передо мной стояла деспина Лея. Гнев утих, но на смену ему пришёл стыд, который заставил меня потупить взгляд.
- Мне сказали, что ты отказываешься видеть ребёнка. – недовольно произнесла мать верховного консула.
Мне нечего было ответить. Деспина подошла ко мне и схватила за подбородок.
- Хватить! – процедила сквозь зубы женщина, - Мы все успели потосковать о поле ребёнка ещё до её рождения. Не приятно, конечно, но не нужно это превращать в катастрофу. Прими этот факт уже с достоинством! И когда мой сын вернётся, не смей нас всех позорить своим видом!
Окинув меня презрительным взглядом, деспина покинула комнату. Уж она то родилась под счастливой звездой. В своё время Лея Конан была лишь восьмой камелией деспота, бывшим тогда верховным консулом, но ей повезло, и она стала первой, кто родила сына. И у леди Мирта с первой попытки родила мальчика. А я…
Упав на кровать, мне снова захотелось расплакаться. И когда я просунула руки под подушку, они что-то нащупали. Под ней лежал пузырек с пилюлями белого цвета.
“Что? Как он тут оказался?”- не понимала я.
Очевидно, что его подложил кто-то из горничных, но за день их так много было, да и я от них в ванной закрывалась. Помимо пузырька, также под подушкой лежала записка с до страха знакомым почерком.
Здравствуй, Северина!
Я слышал про твоё состояние. Вывод один: тебе нужна помощь! Принимай по одной пилюле в день. Тебе должно стать легче.
Р.
П.С. Избавься от записки сразу, как только прочитаешь.

Хоть у меня и были сомнения насчёт этих пилюль, но… Я уже от всего устала.
“Если это яд, надеюсь, смерть будет быстрой.” – с этой мыслью я приняла пилюлю
И действительно, через какое-то время мне стало немного легче. Гнев куда-то улетучился. И, смотря на своё отражение в зеркале, я уже не казалось такой уродливой, лишь немножко себя запустила.
“Деспина Лея права. Надо привести себя в порядок!” – и я тут же принялась наводить марафет.

***

Верховным консул Орион и его супруга матрона Амелия под вечер вернулись в Чеславский особняка. Я из окна в коридоре наблюдала, как во дворе их встречали деспина Лея с маленьким августом Каем на руках и леди Мирта с августом Ксандром. Верховным консул казался в хорошем расположении духа, но всё равно было страшно оправдываться. Когда же он появился в моей комнате, на его лице была всепрощающая улыбка.
- Такова воля почивших предков Вита. – сказал мой опекун, поцеловав меня в лоб.
Наконец, кормилица привела ребёнка. Мы оба впервые её увидели. Красный сморщенный комок с темными глазками, но… Она была такой миленькой! Малютка, ничего не понимая, крутила головой, но она не плакала, ибо кормилица её уже успела накормить. Орион тут же поспешил взять её на руки. Он не выглядил разочарованным, хотя и не было такой радости, как от первого знакомства с августом Каем.
- Верховным консул, простите меня. – я стыдливо опустила голову.
- Она, конечно, не то, чего все ожидали, – после этих слов Орион поцеловал новорожденную дочь, - Но она драгоценность иного рода. Сейчас эта девочка самый красивый цветок в нашей семье!
Мужчина протянул руки, чтобы я взяла ребёнка. Поначалу я немного растерялась, просто потому что боялась навредить. И всё же оплошать перед опекуном не хотелось. Я с большой осторожностью взяла дочку на руки. Она была такой теплой и нежной.
- Верховный консул, - обратилась я, не отрывая взгляда от ребёнка, - Когда я забеременела, вы сказали, что выполните любое моё желание.
- Да, я помню.
- Пусть её будут звать Рианнон.
- Хм… Августа Рианнон… Звучит не плохо. Что ж я дам ей это имя!
Когда верховный консул ушёл, я осталась наедине с дочерью. Теперь мне не хотелось с ней расставаться. В ней было интересно абсолютно всё: глазки, ножки, ручки. И в какой-то момент мне её даже захотелось самой покормить, но я вовремя сдержалась. Как мне сказал врач, кормление мешает зачатию, а я ещё надеялась на дальнейшую благосклонность верховного консула.