Сад Потерянных Душ

Глава 13.

Сегодня пришел в школу новый ученик. В мой класс. Зовут его Теко. Ну по крайней мере он попросил так его называть, когда классный руководитель привел знакомить. Вот ни за что не скажешь, что ему семнадцать лет, как и мне, как и моим одноклассникам. Он такой маленький, лицо его детское. Мальчишка мальчишкой.

            Сел он прямо за мной. Неуклюже разложил учебные принадлежности. Учебник упал у него с парты. Помог поднять.

— Спасибо, — сказал он, не поднимая головы. Он вообще ходил и смотрел только в пол, густая челка скрывала его лицо. Будто отгородился от нас всех. От всего мира.

            На перемене он одиноко сидел за мной. Ни с кем не разговаривал. Да и остальные не обращали на него внимания. Будто его и нет. Даже среди разговоров самых болтливых и любопытных девушек не проскользнуло его имя. На уроке учителя вовсе не замечали его присутствие. Даже больше меня не замечали. Да и для меня он часто сливался с мебелью, с людьми, с тетрадками на парте. С ним даже не сталкивались, как со мной. Он будто проходил сквозь все бесплотным призраком.

— Теко, а откуда ты? — спросил я на одной из перемен.

— Оттуда, где меня не стало, если я вообще там был, — мрачно ответил он полу.

— А сейчас ты есть?

— Есть пустота, которую я выталкиваю своей пустотой.

Разговор наш не завязался, и я пока оставил попытки. До следующей перемены. Ведь прозвенел звонок.

— У тебя есть ручка? — спросил Теко.

— Есть, — подал ему запасную. Я не почувствовал, как он взял ее из моих рук. Так и сидел, держа воздух, пока Теко не поблагодарил меня.

            На следующий перемене он растворился в воздухе. Я искал его везде, в классе, в бесконечных, запутанных коридорах, на площадке перед школой, в парке. Нигде его не было. Появился он к уроку. Из воздуха появился. Когда я зашел, он сидел на своем месте, рисуя в тетради круги.

            Что-то вызывало интерес к Теко внутри меня. Возможно, чрезмерная незаметность. Даже завидовал ему. Его не видят вовсе, если не заходят видеть. А его не захотят видеть. Ведь он исчезает и из памяти, если отвернутся от него. Лишь у меня он задержался, но как символ, слово Теко. Внешне его не помнил.

— Меня никто не замечает, — говорил он, когда мы уходили из школы, — никто и никогда. Это очень удобно. Попробуй стать невидимкой.

— Я и так невидим для остальных, — ответил ему.

— Нет. Ты очень даже заметен. Не можешь отпустить этот мир, чтобы стать пустотой.

— Может я не хочу стать пустотой?

— Ты и есть пустота. Все вокруг тебя пустота. Просто ты не хочешь принять ее, поэтому выделяешься на ней, искривляя своей пустотой пустоту мира.

— Я не пустота, а вполне себе заполненный.

— Это все иллюзия твоего мозга. Ты пустота. Вокруг тебя пустота. Ты думаешь пустотой. Ты видишь пустотой. Мир – пустота, обретшая форму в нашей фантазии, — сказал он и пока я моргал, куда-то ушел.

            Я точно знал, что целый. Что за бред он несет? Я просто хорошо маскируюсь с этим миром, с его красками и формами. Универсальный я. Подстраиваюсь под все, что можно. И он целый, просто умеет исчезать. Становится совсем незаметным и бесплотным. Не завидовал ему.

            Шел снег. Дул сильный ветер, срывая последние желтые листья с уставших веток. Я сидел в квартире у Теко. Она была вся черная. Черный пол, черные стены, черной стол с черной скатертью. Черные чашки стояли на столе с черным сахаром. И Теко, весь в черном растворялся в комнате. Лишь я, в своей оранжевой куртке выделялся. Бросался в глаза. Чувствовал себя не очень уютно. Ерзал на черном кресле.

— Мир не только у нас в голове, — говорил я, отпивая чай, — лишь его отражение. А так он есть вокруг нас. Только формами.

— Форм нет, — отвечал Теко, — лишь пустота. Все в нашей голове. Я, ты, эта комната. Весь мир. Все в моей голове.

— Такого просто не может быть! Я реален! Вот сижу перед тобой.

— Ты плод моего воображения, считающий себя реальным. Также, как и я могу быть плодом своего воображения.

— Почему все завязано на тебе? Почему ты не можешь быть моей фантазией?

— Могу. Но нам этого никогда не узнать. Ведь я смотрю на тебя собственными глазами. И ты на меня своими. Нам может обоим казаться, что мы плод воображения друг друга, когда являемся фантазией третьего. Может все мы фантазия моей родительницы. Или иного человека. А фантазия не может иметь форму или физическую оболочку. Она бесплотна.

— Тогда, где он находится? Тот, кто фантазирует? Представляет нас.

— Это за гранью нашего понимания. И даже не пытался это понять. Просто прими.

Я поставил чашку на стол. Снял куртку. Откинул ее в сторону.

— Не могу. Это слишком интересно. А ты никогда не думал, что может все-таки мир реален?

— Думал. И что тогда? Это ничего не объясняет. Все реально, все вымышлено. Может все и сразу.

            Зато у нас сходились мнения в музыке. Теко пригласил меня на концерт одной группы, которую мы слушали оба. И там заиграла песня. Очень грустная для меня песня. Тревожащая все струны души и чуть ли не заставляющая плакать. А Теко веселился. Он хохотал, танцевал.