Сад Потерянных Душ

Глава 14.

На перемене подошла Такита. Мы договорились о встрече. Согласился я с ней встретится через не хочу. Не понимал, отчего. Вроде бы я люблю ее. Сильно люблю. Прямо настоящей взрослой любовью. Но почему-то не хотел ее видеть. Не хотел быть с ней. Может быть за эти дни, целиком проведенные за учебой, работой и прочим я устал.

            Да, я взялся за учебу. Готовился к поступлению в институт. А туда нужны высокие баллы. Мне нужно меньше чем за три месяца совершить чудо и повысить баллы за все предметы. Особенно по литературе и языку.

            Настал вечер. Я оделся, как пришлось и поехал встречать Такиту. Она меня обняла. Вполне обыкновенно. Ничего я не чувствовал. Никакого душевного подъема. Почему я ничего не чувствую? Может быть попросту чувства еще не проснулись? Может стоит немного подождать?

            Зашли в недорогое кафе на окраине города. Ее глаза бегали по разным вкусностям, такие большие, таки восторженные. Никак не откликались у меня в сердце. Что такое? Что случилось? Я не понимаю! Что могло произойти, чтобы Такита для меня стала самым обыкновенным человеком, сродни случайному прохожему.

            Мы взяли по кофе, капучино с карамельным топпингом. И какому-то пирожному. Клубничному. Они понравились Таките. Сели за самый дальний столик. Там нас освещала лишь желтая лампа но столе.

            Я вглядывался в ее лицо, пока она ела. Смаковала каждый кусочек, аккуратно отрезанный вилкой. Ее губы расплывались в счастливой улыбке. Щечки покрывал румянец. Знакомое лицо, на которое не мог налюбоваться. Налюбоваться. Раньше. Но не сейчас. Оно мне казалось самым обыкновенным. Видел сотни девушек с таким же миловидными лицами.

            Она заметила перемену во мне. Видимо выдало мое бездумное ковыряние пирожного вилкой и остывающий кофе, к которому даже не прикоснулся.

— Сашико? Что-то случилась? — взволновано спросила она. Отложила вилку. Посмотрела на меня. В ее взгляде были и волнение, и испуг. А в моем лишь пустота.

— Да нет, все нормально, — отвечал ей, — все хорошо. Просто устал немного.

Ответ ее не устроил. Но и допрашивать она меня не стала. Молча продолжила есть пирожное. Уже без особого аппетита. Машинально отправляла кусочки в рот, глотала толком не проживав и запивала кофе.

            Наше третье свидание мы провели в гробовой тишине. Такита пыталась завязать разговор. Но ее волна слов разбивалась о скалы моих односложных ответов. С каждой минутой она все больше расстраивалась. Улыбка давно испарилась с ее лица, румянец исчез с щек. Бледная, несуразная девчонка. Сидела, жевала последний кусочек пирожного. Стала для меня частью окружающего пейзажа. Как стол, за котором она сидела, как остывший кофе, к которому я чувствовал искреннее отвращение.

            Свидание было решено закончить. Молча. Мы одновременно встали, собрали вещи и вышли. Брели по пустынной улице. Смотрели только на мокрый асфальт, в котором играли бликами уличные фонари. В метро настало время расставаться.

— До встречи, — сказал я ей и улыбнулся самой наигранной улыбкой.

Она посмотрела на меня влажными от слез глазами. И сказала совсем тихо:

— Прощай.

Она ушла. Слилась с толпой. Я даже не увидел, как она села в вагон. Как уехала прочь от меня.

            Что случилось? Почему это случилось? Ведь я любил ее. Всегда любил. И даже сейчас люблю. Вроде как. Ведь я люблю ее?

            В школу она не пришла. Ее подруги смотрели на меня, как на какого-нибудь монстра. Я даже не стал спрашивать, что случилось. Не стал передавать через них извинения. Не разобрался еще с собой, чтобы объясниться с ней.

            Я огляделся. Не помня как, очутился в Саде Потерянных Душ. Вечером здесь оказалось красиво. Полная темнота. Кромешная. Не горел ни один фонарь. Над головой бескрайнее звездное небо. Видел каждую маленько звездочку.

            Бабуля Анита появилась незаметно. Я услышал неторопливые, шаркающие позади себя шаги. Обернулся. Она протянула мне коробку, доверху наполненной вареной капустой.

— Что со мной? — спросил бабулю Аниту.

Она подняла голову к небу, словно видела миллиарды звезд над головой.

— А любил ли ты ее, или просто обманывал себя?

Не знал, что ответить. Правда, не знал. Молчал, жевал лист капусты, потерявший вкус.

— Молчишь, — продолжала бабуля, — думаешь, что не знаешь, что мне ответить. Все ты знаешь, все ты понимаешь. Просто боишься признаться.

— Не боюсь.

— Боишься. Себе боишься признаться. Ведь так, ненароком, ты ранил девушке сердце. Какой же ты еще мальчишка. Глупый, неразумный мальчишка.

Даже спорить не стал. Ведь она была сейчас права. Ой, как права.

— Счастье, спокойствие, доброта, нежность, умиротворение, — повторяла она по кругу.

Эти слова, они разрывали меня на куски, давили своей тяжестью, жгли огнем. Невыносимо было их слышать.

— Ничего их не скрепляет, если ты истинно любишь человека. Ты понял, что их держало для тебя вместе?

Понял. Только сейчас понял, глядя на холодные, далекие звезды, ощущая ветер в волосах и жар в сердце.