Сад Потерянных Душ

Глава 16.

С неделю учил Кемато жизни в этом мире. Объяснял, что да как работает. Особенно запомнился первый его день в институте, в котором он учился к нашему большому удивлению. Это мы узнали по тетрадям с конспектами по астрономии. Будущий астрофизик долго расспрашивал меня, что значат все его записи. Сам ничего не понимал. Только в библиотеке я смог погрузится в тему и после, вечером популярно объяснил, что да как. На следующий день повел его в институт. Там Кемато знакомился со своими друзьями, преподавателями. Изучал привычную ему жизнь. Не обошлось и без казусов. Он не узнал любимую девушку.

            Она подошла со спины на цыпочках и закрыла ему глаза. Кемато вздрогнул. Отпрыгнул в сторону.

— Ты кто? — ошарашенный спросил он.

— Кемато, ты что, шутишь? — смеялась девушка. А потом улыбка сползла с ее лица, — это я, Марика. Привет, Сашико, — она обратила на меня внимание. Я кивнул, пытаясь не засмеяться. Потом объяснил Кемато что ему делать с Марикой. Тот все принял, как должное. И я наконец смог оставить его одного.

            В школе ко мне тут же подошел Теко.

— Как ты вернулся из того мира? Рассказывай все.

Теперь мне было не отвертеться. Я пересказал все, что случилось, упуская некоторое. Момент Единения до сих пор не мог забыться. Снился в кошмарах.

            Выслушал Теко мой рассказ довольно равнодушно. Может быть он ожидал иного.

— Ты не был в ином мире, — говорил он.

— Неправда, — отвечал ему, — он был другим!

— Нет. Тот мир, из которого ты вернулся с Кемато – лишь отросток от мира нашего. Тот, другой мир он иной. Реальный. Он не у нас в голове, он за гранью нашего понимания.

— Мир вокруг реален, — буркнул я.

— Это мы можем узнать лишь после смерти, когда ложная оболочка спадет и нам представится все в истинной форме. Или нам никогда ничего не суждено узнать. Может быть наш разум умрет вместе с телом,

            Я вздрогнул. Задрожал. Стало страшно. Ведь после смерти меня ждало ничто. Нет, даже не так. После смерти я перестану существовать. Моя душа умрет вместе со мной. Если вообще душа существует. Я не хочу становится ничем. Не хочу переставать существовать. Нет! Никогда!

            Задумавшись, столкнулся с кем-то. Девушкой, которая смотрела сквозь меня знакомым, застенчивым взглядом. Такита подняла выпавшие вещи. Я протянул к ней руку, взял ее за локоть.

— Такита, — прошептал я.

Она меня не видела. Она не почувствовала мое касание. Просто пошла дальше, опустив голову.

— Такита! — закричал я.

Она остановилась, обернулась. Ее глаза блистали горечью слез.

— Забудь уже обо мне, — сказала она. Ее маленькая, нежная кисть сильно сжала обложку на книге. Щеки покраснели не то от злости, не то от обиды.

            Я подошел к ней, старался смотреть прямо в глаза. Но взгляд куда-то убегал. Дышал тяжело, собирался с силами. Должен перед ней извинится. Просто обязан.

— Такита, — произнес ее имя вот уже в третий раз, — я, это... прости меня пожалуйста.

Сказал. Наконец сказал.

            Молча ждал ее реакции. Не отрывал взгляда от его лица, на котором отражалось все, о чем Такита думала. Сначала лицо озарилось, брови вскинулись, губы еле заметно задрожали. Резкая перемена. Растерянный взгляд, смотрела по сторонам, в поисках помощи. Подруг ее не было рядом, а проходящим мимо не было дел до ее проблем. Когда она это поняла, бровки нахмурились, недобрый блеск глаз. Уничтожающий взгляд, направленный на меня.

— Не нужны мне твои извинения, — процедила Такита сквозь зубы и плотно сомкнутые губы, — уходи прочь. Оставь меня в покое.

На последней фразе голос ее уже дрожал. Она вытерла тыльной стороной ладони слезу, катившуюся по щеке, и быстро пошла прочь. Я звал ее, кричал. Такита не оборачивалась. Я снова стал для нее невидимкой.

            Ехал из школы с тяжелым сердцем. На каждый стук колес вагона оно отзывалось болью. Что же я по глупости наделал. Испоганил жизнь. Такита этого никогда не забудет. Въелось в ее голову, ранило сердце, оставив незаживающий шрам. Ей нужно помочь все отпустить. Как и мне. Нужно обо всем забыть. Но это невозможно, пока мы видим друг друга, пока наши сердца тревожит боль. А тут еще Кемато встречать из института. Как бы я не любил своего брата, сейчас было не до него.

            Растерянный Кемато стоял на платформе. Все рассматривал с детским любопытством. Проходящие мимо на него косились, будто на какого-то дурачка. Ну что поделать, человек жил в новом мире первые дни.

            Помахал ему рукой. Иначе бы он меня не заметил. Кемато подбежал, обнял меня. По его виду понял, что случилось что-то для него необычное, вызвавшее такой восторг. Ему не терпелось обо всем рассказать. И он рассказывал. Всю дорогу до Сада Потерянных Душ, куда мы ехали на первый день работы. Оказалось, что его поцеловала Марика. По его словам, во время перерыва, она затащила его в какую-то комнату, сплошь заставленную палками с приделанными тряпками, закрыла дверь и поцеловала.

— Я почувствовал себя, как во время Момента Единения, — восторженно говорил Кемато.