Сад Потерянных Душ

Глава 24.

За чередой экзаменов и прочей суматохи я потерял себя. Искал везде: под кроватью, в шкафу, в Саду Потерянных Душ. Даже забрел в гости к племени, возглавляемым Макето. Нигде не было меня. Лишь одно место оставалось, где я еще не искал.

            Рано утром, еще за темно, вышел с рюкзаком из дома. Шел торопливо, ведь мог опоздать на поезд. Подходил к станции, как подъехав паровоз, единственный работающий паровоз. Он появился из синевы, сначала, как гудок и яркий, белый свет фары. Стук колес нарастал. Второй гудок и вот паровоз пронесся мимо меня, окатив подорванным сугробом. Я быстро обошел его, взобрался на платформу. И вошел в теплый вагон.

            Менялся пейзаж за окном. Унылый город остался позади, в той синеватой тьме. Замелькали заснеженные поля, леса, укутанные снеговыми шапками. Вдалеке тусклым светом виднелись деревни.

            Приехал на нужную станцию. Вышел вместе с остальными людьми. Некоторые узнавали меня и здоровались. Я здоровался в ответ. Перебросил через черные вычищенные рельсы и вступили на тропинку. Снег звонко хрустел у меня под ногами, крепкий мороз больно щипал за нос, постукивал по стволам. Звезды тихо гасли. Алая зорька поднималась на почерневшим лесом.

            Тереко чистил тропинку от дома. Он ловко лопатой подрывал пушистый снег и отбрасывал в сторону. Комья снега падали с глухим хрустом. Я рад был его увидеть.

Окликнул Тереко. Он посмотрел на меня. Помахал рукой. Я подошел к нему, поздоровался крепким, самым что ни на есть настоящим мужским рукопожатием. После он повел меня в дом.

            В доме было тепло. Но не так, как в городской квартире. Теплота была иная, более нежная и густая, и пахла она дымком. Тереко поставил чайник. Тот недовольно заворчал. Тереко усадил за стол, поставил масляных блинов, банку земляничного варенья, от которой пахло самым настоящим летом. Сладкий запах ягод вскружил мне голову. Я улыбнулся, взял маленькую ложечку и попробовал. Этот вкус не передать словами. Сладкий, ягодный, насыщенный. Сразу же очутился в летнем лесу, срывая землянику прямо с кустов и отправляя ее в рот.

            Чайник засвистел. Тереко ловко его снял и разлил кипяток по бокалам. Оба сидели, хлюпали горячим чаем и слушали тишину. Настоящую тишину, прорывающийся в дом с улицы и растворяющуюся в недовольстве чайника и потрескивании дров в печи.

            Помогал Тереко чистить тропки от снега. С трудом я поднимал тяжелую лопату, сделанную из железного листа и березовой палки. А нагруженную снегом вовсе не мог поднять. Но как-то потихоньку, полегоньку вычистил назначенную мне тропку. За это время Тереко ловко расчистил все остальные. После пошли сушиться. Побросали мокрые куртки и штаны на печь. Переоделись в домашнее. Тереко натянул трико с обвисшими коленками. И с лямочками на ноге. Я же надел шорты.

            Мы сидели возле печки на лавочке. Я прислонился спиной к теплым камням, обделанным штукатуркой. Так хорошо прогревало замерзшую спину. Тереко рассказывал мне о рыбе, которую сегодня выловил. Она была длиной с руку, сильная, зараза. Вытащил он ее с трудом, чуть леска не оборвалась. Я внимательно его слушал и поражался. Ведь разве бывает такая рыба в прудах? А реки, в которой можно было выловить щуку, не было и подавно. Я это и заметил Тереко. Он сказал:

— Сейчас!

И скрылся в коридоре. Вернулся оттуда с ведром, из которого торчал здоровый рыбий хвост. Рыбешка и правда была с его руку. Даже чуть больше. Тереко решил, что раз принес ее, то надо и приготовить. Он достал деревянную доску с выжженным узором – самоделку местных мастеров. Положил на нее рыбину и отрубил голову большим железным ножом. Вспорол брюхо, вытащил внутренности. Бросил все это в миску толстому и пушистому коту. Плоскогубцами сказал мне вытащить кости из рыбы. Я водил плацами по рыбьему филе, так находил косточки и, подцепляя инструментов, вытаскивал их. После чего рыбу обваляли в простом кляре из муки и яиц и бросили на чугунную сковороду. Масло зашипело, забрызгало. Защищались от него крышкой, как щитом, когда переворачивали рыбу. Ей же мы и пообедали.

            После обеда мы пошли на лыжах в лес. Так, прогуляться. Охотничьи лыжи оказались большими и тяжелыми. Еле волочил ноги. Да еще и без палок. Но все равно получал удовольствие от прогулки. Смотрел на присыпанные снегом деревья, которые блестели в лучах солнца. Видели лисицу. Она пробежала мимо нас, пушистая, ярко рыжая с белым кончиком на хвосте. Бег ее был легок и изящен, что завораживал. Тереко мне объяснял, что вот так на лыжах мужики из деревни ходят на охоту. Что вон в том сугробе скорее всего берлога кандерлога и туда соваться не стоит. Мы попробовали ягоды рябины. Они оказались очень сладкими на вкус.

            Незаметно стемнело. Мы быстро вернулись в деревню. По словам Тереко в этом лесу водились волки и не хорошо было бы их встретить ночью. Уже подходя деревни, мы услышали их протяжный и тоскливый вой, доносившейся из глубин леса.

            Я остался постоять на улице, пока Тереко отправился домой. Лег в ближайший сугроб, чтобы лучше рассмотреть небо. Оно сияло, словно было усыпано бриллиантами. Миллиарды звезд подмигивали мне. Я видел Млечный путь во всем его великолепии. Вдруг небесную синеву рассекла падающая звезда. За ней еще одна. И еще. Полет был их недолгим, но ярким. Они оставляли после себя светящиеся золотом полосы, быстро растворяющиеся среди остальных звезд. А одна падающая звезда взорвалась яркой вспышкой, что на мгновение осветила округу.

            К дому подошел Мико. Я с ним поздоровался. Постояли на улице, поболтали о жизни, пока нас не позвал Тереко. Вы прошли в самый конец огорода, где стоял маленький бревенчатый домик с трубой, оказавшийся самой что ни на есть настоящей баней. Тереко пригласил нас во внутрь. В предбаннике было уже невыносимо жарко. Мы разделись до гола, повесили вещи на вешалку. Мне был выдаден березовой веник. И втроем вошли в парилку.