Сад Потерянных Душ

Глава 39.

Люди стали куклами. Они, не сгибая рук и ног, бесцельно ходили по улицам, смотрели стеклянными глазами на меня. Все, к чему они прикасались становилось кукольным.

            Я бежал от них по улицам, перепрыгивал через заборы. Так добежал до квартиры. Там было спокойно. Я запер дверь. Взял топор. Ведь куклы уже ломились в квартиру. Стучали в дверь, ломали дверь деревянными руками. Ко мне подбежал Теко с бейсбольной битой. Родители Теко спрятались.

            Мы стояли посреди поля, окруженные куклами. Спиной к спине. Они медленно шли к нам, вытягивали руки. Первый удар нанес я. Кукла упала. Потом вторая, третья. Мы пробивались через их толпу к яркому свету.

            Смотрел на свою жизнь как бы со стороны. Она была будто сном, спасавшем меня от страшной правды. От одиночества. Я был совсем один, разумом запертым в теле, бороздящем невидимое для меня пространство. Ведь не было у меня средств, чтобы увидеть мир вокруг. В выдуманном мире я называл их глазами. Не чувствовал я ни холода, ни жары. Ничего. Ничего и не слышал. Пытался понять, где я нахожусь. И каждая моя фантазия ввергала меня в новый выдуманный мир.

            Город восстанавливали. Дома собирали будто из кубиков. Ставили один на другой, так получались стены, квартиры, мебель. В только что отстроенные дома сразу же заселялись люди, раскладывали оставшиеся пожитки по новеньким шкафам. И наша квартире преобразилась. Стены кричали белизной, словно больничная палата. Новая мебель тоже была белая. И одежда была белая. Лишь оранжевая куртка с меховым капюшоном, оставалась оранжевой.

            Я смотрел на нее и вспоминал маму, как она надевала ее на меня в первый раз, не смирившись, что ее подарила тетя. И вспоминал, как она горела в костре в Момент Единения. Как ее после принесла бабуля Анита, когда я привел в этот мир Кемато. Как гулял в ней вместе с Тереко. И как расстался в ней с Такитой. Слезы сами навернулись на глаза от всех воспоминаний.

            Мир перевернулся с ног на голову. Небо и земля поменялись местами. Скользил на небесной тверди, словно по льду зимой. Вдруг небосвод задрожал. Разрушая кукольные дома шла огромная жаба. Она держала во рту солнце.

            Кукол становилось все больше. Я и Теко сильно устали. Кое-как спрятались от них за холмом. Сели отдохнуть. Мама Теко принесла из кухни воды. Мы напились в вдоволь. Она придала нам сил. И мы снова отправились сражаться. Раскидывали кукол на лево и на право. Ломали их деревянные тела, вынимая напуганных людей.

            Целый день с улицы доносились крики. Кто-то с кем-то ругался. Я не стал узнавать кто. Спрятался от всего шума в музыке. До тех пор, пока в окно не прилетел камень. Только тогда выглянул на улицу. Драка толпа на толпу. Среди дерущихся важно ходил Хорето. Я выбежал на улицу и стал разнимать дерущихся. Приводил в чувство пострадавших. Вскоре приехала милиция, которая так же включилась в драку.

            Дома двигались в ритме музыки. Люди шли в такт. Лишь я один выбивался. На меня смотрели, как на ненормального. Спрятался от их взглядов. Прислужился к музыке. Я различал в ней писк приборов и вой сирены скорой помощи.

            Куклы прижали нас к стене. Не давали двинуться с места. Да и на стену было не взобраться. Гладкая, чуть ли не блестящая. И не видно было ее края. И тогда я и Теко пошли по головам кукол. Прямо, как по мостовой. Они поднимали деревянные руки, пытались поймать нас. Мы ловко уворачивались. И так сбежали от них.

            Весь вечер рыли большую яму. Встали по другую ее сторону. Куклы падали в яму, их деревянные тела разбивались, из них вылезали люди. Мы помогали каждому. Доставали из ямы и отправляли домой.

            Я бил жабу кулаками по ногам. Она не замечала меня, пожирала солнце. Вдруг меня попросили отойти. Это был Иерико и Катеко. Они вступили в сражение с жабой. Долго бились. А я сидел на лавочке, жевал яблоко в карамели и смотрел. Все было, как в кино. И вот жаба упала замертво. Она выпустила солнце. Катеко вернул его на небо. А Иерико попросил меня помочь. Втроем побежали мы по небесному своду, но не двинулись с места. Зато небесный свод вернулся на положенное место наверху, а земля стала снизу, прямо под нашими ногами.

            В драку втягивалось все больше и больше людей. Моих сил уже не хватало, чтобы остановить ее. И вдруг свет стал зеленым, а люди замерли. Только тогда я мог развести враждующих на разные концы города. Как только отвез последнего, время запустилось вновь. Люди сразу же разошлись. Я остался стоять один. Вздохнул и пошел домой, пиная деревянную кукольную голову. Бросил ее в ближайшую мусорку.

            Устал путешествовать по выдуманным мирам. Как жаль, что я ничего не могу почувствовать. Как жаль, что я один. Это сводило с ума. Вдруг почувствовал, что мое тело, моя тюрьма, разрушается. Каждая частичка его разделялась. Я стал много забывать. Наверное, умел бы чувствовать, как себе это представлял, почувствовал бы боль. Может еще что-то. А так приходилось лишь безучастно наблюдать за собственной гибелью. Скорее всего это была она. Решил вернутся в один из выдуманных миров, чтобы скрасить последние мгновения.

            Всю ночь пролежал в обнимку с курткой. Меховой капюшон намок от моих слез. Повесил ее сушиться. Так лежал и не мог оторвать от нее взгляда. Пошарил по карманам. Внутри нее что-то было. Но это что-то я никак не мог вытащить.

— Я вас верну, — сказал я, не отводя взгляда от куртки. Лишь она меня связывала с Кемато, мамой, Тереко и Такитой.