Сады снов (сборник сказок)

СМЕРТелЬное впечатление

Всадникам на белом и бледном коне посвящается

«Когда все заканчивается, я думаю, стоит вздохнуть с облегчением. Дальше – улыбнуться, распахнуть ту дверь, которая обязательно со скрипом приоткрывается в таком случае, приглашая куда-то в неизведанное, взять за руку того, кто гостеприимно ее протягивает, и устремиться вперед, к множеству разнообразных впечатлений».

Лилиан Блэквуд

Впечатление первое

Свадьбы мне всегда нравились больше, чем похороны. Почему? Вроде, последние как раз по моему профилю, я должен наслаждаться, торжествовать, умиляться и прочая, но факт есть факт.

Прежде всего интересно было наблюдать за невестой. С женихом все ясно. Большинство мужчин, готовящихся с минуты на минуту связать себя узами Гименея, собирались к алтарю с бледновато-зеленым и каменным видом. Кто-то думал о головной боли с похмелья после мальчишника, кто-то о том, как же его так угораздило и он, верно, поторопился, кто-то о том, чтобы не сесть в лужу и сделать все правильно, согласно заявленному сценарию.

Нет, попадались и уникальные экземпляры, но невеста и их затмевала. Каждая, за редчайшим исключением, – кладезь курьезов!

- Лили, я так волнуюсь, меня сейчас стошнит. Ох, зря я кексик съела.

- Лили, кажется, прическа неровная. Посмотри, пожалуйста.

- Лили, что с подолом платья? Нет, я не могла на него наступить! Ах да, наступила…

- Лили, принеси мне воды. А нет, не воды. Шампанское рано, вино глупо и опасно, еще пятно посажу. Лили, что мне выпить?

Стоя в узком прямоугольнике тени от портьеры, я наблюдал за двумя девушками, находящимися в просторном гостиничном номере. Майское солнце, назойливое и полноводное, заливало комнату, отражаясь в полировке, стекле, позолоте, ярко освещало фигуры и лица присутствовавших, точно беспощадный прожектор – актеров на сцене. А спектакль разворачивался занимательный…

Невеста в пышном белом платье, похожем на торт со взбитыми сливками, блондинка со здоровенным пунцовым румянцем на щеках, выступившим от волнения, словно была одновременно в нескольких местах: вот она крутится у зеркала, поправляя наряд, вот пытается сесть в нем на тахту, вот закатывает глаза, припоминая, всех ли пригласила, вот суетливо носится из угла в угол, вот отдает очередное поручение подружке, вот хватается за сердце, заикаясь и дрожа, вот делится сомнениями, а не разочарует ли ее брак и по-настоящему ли ее любит будущий супруг.

Тут лопнуло бы терпение даже у самого хладнокровного человека. Поэтому очень скоро мое внимание переключилось на другую девушку, подружку невесты. Пытался уловить миг, когда лицо с безупречно белоснежной кожей перекосится гримасой неудовольствия, и не дождался…

Вот это выдержка! Ни слова упрека, ни унции злости. Сыпать успокаивающими штампами она перестала уже давно. Поняла, что это нисколько не помогает, наоборот, еще больше взвинчивает нервы подруге.

А сколько достоинства в девушке – невольно вспоминаешь особ королевских кровей, которые даже мертвыми сохраняли величие и пытались повелевать, высоко держа подбородок.

Я присмотрелся к Лили. Стройная, скорее даже хрупкая. Густые каштановые локоны, собранные на затылке в красивую ракушку, переливаются золотом на солнце. Милое, нежное лицо того типа, который вдохновлял средневековых поэтов, заставляя их сравнивать свою музу с ангелом.

А вот лиловое платье до колен, с пышным подолом и подъюбником, с огромной помпезной розой из того же материала у плеча совсем девушке не шло. Фигуру, конечно, выгодно подчеркивало, а вот цвет… Нет, лучше ей его не носить.

Среди царящего в комнате беспорядка и хаоса из эмоций, эпицентром которого была возбужденная до крайности невеста, спокойствие Лили воспринималось резким инородным контрастом. И если первая девушка вызывала смех, то вторая – множество вопросов.

Жаль, я не за ней, иначе узнал бы все до мелочей. Вот чья история, как и душа, будет увлекательна.

Когда невеста предсказуемо упала на пол у зеркала, задыхаясь, расширившимися, невидящими и безумными глазами уставившись в потолок, мы с Лили тут же оказались рядом с ней. Моя тень легла на обеих девушек одновременно.

- Одри! Одри, что с тобой? Скажи хоть слово. Одри! Кто-нибудь! На помощь, - закричала в испуге и панике Лили, упавшая на колени. Затормошила умиравшую подругу.

Если б мог, сказал ей, что оторвавшийся тромб, закупоривший ведущий к сердцу сосуд, - дело нешуточное. Здесь счет идет на минуты и нужна квалифицированная медицинская помощь. А таковая – я же профи и все тщательно проверяю перед визитом – подоспеет не сразу. К этому времени мы с Одри будем уже не в этих краях.

- На помощь! Скорее! – вопль Лили зазвенел в ушах. Сюда уже спешили, но это не имело никакого значения.

А потом Лили подняла голову и заглянула в мои глаза.

В первый миг я с уверенностью подумал: она меня не видит. Глаз человека не настроен на такое. Это, во-первых противоестественно, ведь девушка не при смерти, не в наркотическом угаре. И во-вторых.., просто невозможно!

Но когда ее глаза цвета виски в обрамлении пушистых темных ресниц в шоке и ужасе распахнулись еще шире, а взгляд скользнул на мои черные крылья, сотканные из первозданной тьмы и квинтэссенции неотвратимости, свое мнение я изменил и поразился впервые лет за сто пятьдесят, а возможно, и больше.

- Кто… Ты кто? – прохрипела побелевшая Лили, глядя на меня испуганно, но пристально. А мое изумление росло и ширилось: я отметил, что девушка вместе со мной и телом невесты вошла в поток безвременья. И это так же невозможно, как и то, что она видит меня!

Чудны дела твои, создатель! И как мне реагировать?

Я промолчал и продолжил свою работу, в конце концов, ее никто не отменял. Коснулся крыльями груди бездыханной Одри, готовясь забрать ее душу.