Сады снов (сборник сказок)

Ослиная шкура 2.0

Всем практикующим психологам посвящается

Давным-давно в одной далекой стране жили-были король и королева. Они безмерно любили друг друга, но детей у них не было. Тогда они взяли к себе девочку, дочь скоропостижно скончавшегося монарха соседней страны, и воспитали ее как собственного ребенка. Шли годы, малышка превратилась в девушку, была словно ангелок, радовала родителей. Но вот королева заболела, а через некоторое время умерла. Короля так подкосило горе, что он обезумел, и… решил жениться на своей дочери…

Эту сказку знают, кажется, все. Но, оставив вопросы инцеста, можно сосредоточиться на вопросах разрушительной любви. И тогда расскажется совершенно другая история.

…

Далекая страна действительно была. Прекрасная, раскинувшаяся на берегах двух морей, богатая солнцем и добродушными селянами и горожанами. И король и королева были. Вполне себе живые и здоровые (психически тоже). И дочь приемная у них была. Девятнадцатилетняя красавица-девица по имени Лаурелия, или Лари – для близких.

Черноволосая, с сапфировыми глазами, коралловыми губами, фарфорово-бледной кожей, тонким станом, гордая, изящная, музыкально одаренная, она наповал сражала потенциальных женихов, но ни один ее не покорил. Сама принцесса замуж не желала, свобода – то, ради чего она готова была сражаться хоть с родными, хоть с вельможами. Следуя королевскому долгу, Лари помогала матери во всех ее милосердных деяниях и начинаниях: кормила и раздавала одежду бедным, устраивала благотворительные ярмарки, посещала лечебницы. Последнее девушке нравилось особенно. С молчаливого одобрения кроткой, но мудрой родительницы она даже начала изучать лекарское дело под руководством настоятельницы монастыря, на территории которого располагалась самая большая в их стране лечебница. Старушка слыла отличной врачевательницей и была рада передать накопленный опыт такой способной, благодарной, а главное высокопоставленной ученице.

В тот день, с которого эта история и началась, Лаурелия пряталась в потайном ходу за малым малахитовым тронным залом. Там отец принимал представителей королевства Мельсихит, таинственных земель далеко на юге. Поговаривали, что тамошние обитатели, как и правители, далеко не обычные люди.

Лари не особенно верила слухам. Хотя, как соглашалась про себя, внешность у их аристократии и правда особенная: как правило, темные глаза, смуглая кожа и светлые волосы. А еще они предпочитали наряжаться в одежду темных тонов, очень простую, обходились без драгоценностей… В общем, странные люди. Странные, но притягательные. Особенно один из них…

Принцесса, чуть дыша, неслышно сдвинула дощечку, прикрывавшую крошечное отверстие в стене у камина, и одним глазом взглянула в зал. К ее досаде, никакой делегации не было и в помине. В креслах посредине расположились ее отец и Гаврон Второй, король Мельсихита. По-свойски переговариваясь, потягивая вино, они обсуждали какую-то ерунду: пошлины, налоги, торговые пути и «этих собак виргоузов» (герцогство, где правили разбойники, не дававшие покоя ни одному соседу, постоянно вторгавшиеся на чужие земли).

Лари честно слушала разговор почти полчаса, а затем аккуратно закрыла дощечкой отверстие. Одно расстройство, а не дипломатия. На словах отец всегда ругал Гаврона, говорил, что с ним надо держать ухо востро, а правую руку – на мече, а сам так по-дружески, задушевно, спокойно обсуждает экономику, политику и прочие скучные для принцесс вещи. Каков же хитрец!

А самое главное - Гаврон-то тут, а где же его сын? Не дай бог, он не приехал…

Вздыхая и кривясь, девушка на цыпочках выбралась из запыленного и сырого, пахнувшего плесенью потайного коридора, скользнула за гобелен, скрывавший вход в него, убедилась, что вокруг никого, и вышла на свет.

Подол бледно-розового парчового платья с серебристым цветочным узором испачкался с одной стороны, выдавая, что Лаурелия уж точно занималась не вышивкой или музицированием, а неподобающим для принцессы делом. Цокнув языком, девушка оправила одежду так, чтобы грязь была менее заметна, а затем, высоко подняв голову и придав лицу отстраненно холодное выражение, плавным шагом двинулась по коридору, ярко освещенному солнцем, которое ослепительно светило в высокие арочные окна.

Однако дойти до конца перехода и повернуть в крыло королевских покоев Лари не успела. Внезапно последний гобелен, висевший в конце коридора, дернулся, из-под ткани показалась мужская рука, которая, схватив девушку за предплечье, быстро утянула за завесу.

Лаурелия оказалась в темной нише с закрытым чужой ладонью ртом и даже пискнуть не успела. Сердце трепыхалось где-то в горле, а ноги и руки похолодели. Впрочем, страх тут же отступил, когда она поняла, кто этот негодяй, посмевший… А затем ладонь, закрывавшую ее рот, сменили теплые жадные губы. Через мгновение девушка уже буквально висела на шее своего «похитителя», счастливо отвечая на горячий нетерпеливый поцелуй.

- Рик, вот же ты подлец, - произнесла Лари, как только ей позволено было говорить. – Я думала, ты со своим отцом, а ты…

- Вот сразу и подлец, - притворно обиделся молодой мужчина, который так и не выпустил из своих рук талию принцессы, терся о ее щеку и шею носом. – Решил удивить, и тут же виноват.

- Да не пристало кронпринцу прятаться, как какой-нибудь вор, хватать девушек, тащить их в угол и целовать, точно безумный, - выговаривала Лари с улыбкой, перебирая волнистые волосы своего избранника, достигающие плеч, серебристые, как луна.

- Девушек – нет, - Рикдар, наследный принц Мельсихитский, поцеловал девушку в нос. – Тебя – да. Ты же единственная.

Лаурелия тихо переливчато рассмеялась и потянулась к мужчине. Некоторое время молодые люди наслаждались поцелуями и объятиями, едва дыша, глуша стоны и опасаясь быть обнаруженными. Но это так щекотало нервы: совсем рядом ходили слуги, придворные, и не подозревавшие о том, что творится за полотном гобелена.

Тайный роман – это вообще тот еще костер. В нем сгорают и воскресают, им дышат и живут. Это такая самодостаточная вещь, привносящая такую остроту, перчинку и опасность, что все ее хотят, но не все выдерживают.