Сафир. Распутье.

Часть 3. Глава 1.

Время плавания было, пожалуй, самым спокойным периодом в их жизни за последние месяцы. Лиам восстанавливался и отъедался после своих подвигов, Морт тянул из Ивы новые заклинания, Пьер то ли дремал, то ли размышлял о чём-то полуприкрыв глаза, а Камилла то прыгала с мачты на мачту, то минуты затишья беспечно плавала вокруг корабля.

Впрочем, ветер утихал не часто, поскольку маг, под руководством богини направлял воздух в паруса корабля, от чего тот резво летел по волнам, как у профессионального Ловца ветра - заклинателя, получившего обучение при культе Борея. Тоже - нужные специалисты.

Если благодаря одному человеку на борту твой корабль вдвое быстрее достигнет цели и с большой вероятностью сможет уйти от погони желающих проверить содержимое твоих трюмов, то такому мастеру не грех и заплатить достойно.

Морту, правда, и в голову не приходило заняться этим делом. Он - архимаг! А в будущем - полубог. Ну или даже не «полу». Тут как посмотреть. Если раньше он думал, что короли будут соревноваться за возможность пригласить его к себе на службу, то теперь Морт думал о том, зачем ему вообще кому-то служить? Пусть они ему служат!

Ива, в те минуты, когда оставалась одна, облокачивалась на борт и смотрела на море. Волны поднимались, покрывались белой шапкой пены, после чего падали вниз и исчезали бесследно. Все волны разные, каждая - неповторима и одновременно похожа на любую другую.

Так и люди, рождаются, достигают своего расцвета, после чего чахнут и исчезают. И как эти волны - неотличимо похожи один на другого, как внешне, так и внутренне, ровно те же потребности, желания и мечты, но при этом, одновременно, уникальны и неповторимы.

Можно ли хоть одну из волн назвать какой-то особенной? Нет. Вернее можно, но только если применительно к кому-то. Нельзя быть «особенной» самой по себе. Можно быть «особенной» для кого-то. Или особенным.

Но что если это «особенное» более не существует? Или существует, но только в её памяти? Что важнее, волны Дуная, которыми она любовалась в детстве или эти волны, что несут её сейчас на своих руках?

Воспоминания, особенно столь давние, не более реальны, чем сны или фантазии. Всё это лишь в её голове, а реальность - вот она. Воспоминания о съеденном однажды торте не насытят её сейчас, даже если это был самый вкусный торт в мире. Тем более, это не повод отказываться от другого торта, запрещать себе, избегать…

Но… Нет, всё это попросту невозможно! Да и свыклась она как-то… В конечном счёте, в этом молодом теле живёт древняя старуха… Зачем тебе это? Да ещё и сейчас, посреди войны? Потом, всё потом.

Перед глазами Пьера на фоне чёрного неба висел синевато-фиолетово-зелёный шар планеты. Он наловчился ставить на карте метки и теперь вся поверхность материка была испещрена различными значками.

Красный кружочек - город сдавшийся войскам Ареса, кружочек перечёркнутый красной линией - уничтоженный ими город. Белый кружочек - город присягнувший Ордену, перечёркнутый белой линией кружок - город взятый Орденом силой.

Сны Лиама подтвердились. Верховный Магистр повёл рыцарей на земли Старых Королевств, хотя… едва ли их сейчас можно уже так называть. В каждом крупном городе была своя власть. Где-то её смогли сохранить прежние хозяева, где-то перешли под руку новых - служителей Ареса или Ордена. Где-то над руинами правила смерть.

Справедливости ради, ровнять жрецов и рыцарей было не совсем верно. Встречаясь с сопротивлением Орден не вырезал города подчистую, под раздачу попади лишь те, кто оказывал сопротивление или выходил к ним на встречу с оружием в руках.

Уже состоялось несколько битв между “красными” и “белыми”. Формально, силы были примерно равны. Ареситы, правда, несколько превосходили в тактике, но зато Орден имел козырь в рукаве, за счёт чего и побеждал каждый раз.

Во время атаки передняя шеренга рыцарей вспыхивала белым светом и врубалась в сплочённые ряды жрецов словно раскалённый нож в масло. Да, вскоре они падали на землю без сил, но зато за ними шли их товарищи, развивая полученное преимущество, а за ними братья-клирики, приводившие упавших в сознание и оттаскивающие их в тыл.

Всё это, конечно, было очень интересно, вот только помимо воюющих армий были и простые люди, которые хотели жить и спокойно заниматься своим делом. Всем им Пьер помочь не мог, его способности и полномочия распространялись лишь на Посвящённых Ночи и он заботился о них как мог.

Отслеживая обстановку в мире бывший бард давал приказ о срочном бегстве, если к городу шла армия Ареса, а власти города были настроены сражаться до конца, или затаиться по подвалам, если шли войска Ордена. Живущие в деревнях и сёлах получили совет уходить в леса, прихватив с собой вещи и запасы еды.

Заботится о всех этих вещах в масштабах всего мира, вникая в местные особенности, свои для каждого королевства и региона, было крайне утомительно. Под конец дня его голова гудела от напряжения из-за избытка информации, хотя со стороны казалось, что он просто нежится на солнышке, валяясь без дела.

Несколько дней спустя, когда он поделился с Камиллой, в общих чертах, причинами своей вялости и раздражительности, та посоветовала ему не пытаться делать всё самому, а перепоручать отдельные задачи другим жрецам. Пусть лучше в десять местах другие сделают всё кое-как, чем он сам сделает всё хорошо, но только в одном месте.

И дело заладилось. Пьер чувствовал себя дирижёром большого оркестра, а не каждым его музыкантом одновременно. На нём остался сбор информации в целом по миру, без необходимости вникать в дела каждого баронства, герцогства или королевства в отдельности, вернее, территорий, которые раньше так назывались. Одновременно он собирал советы и замечания возникающие в ходе реализации его приказов и транслировал наиболее дельные идеи на другие регионы. Таким образом, практический опыт одних - обогащал всех сразу.

Но даже при такой организации дела, он всё равно чувствовал себя вымотанным. Но, с другой стороны, цена его усталости - спасённые жизни.