Сага о Лиянэль

Глава 15

Мы снова ехали по степи. Эллиос, прикованный к оконной решетке, забившаяся в угол Тиша и я. Фургон был тряским, жестким и совершенно не предназначенным для перевозки живых существ. Даже брошенные «щедрой» рукой старые покрывала ситуацию не спасали - у меня болело все тело.

– Тебе нужно бежать, - в который раз повторил Эллиос.

Я с тоскою взглянула на брата. Рогатый отказался отстегивать оковы, и руки Элла были неудобно вздернуты кверху. Зато я смогла избавить его от кляпа.

– Нужно, - согласился я, - всем вместе.

– Орчар доберется домой недели за две…

– Элл, - я печально покачала головой, - никто не поймет, что случилось. Представь себе реакцию отца: твой волк прибежит один - исхудавший и очень нервный. Что подумает повелитель?

– Что его дети в беде!

– Он решит, что мы погибли, - тихо подсказала я.

– Орчар сумеет подать знак, приведет их…

– Будет слишком поздно.

Я прекрасно понимала, что Эллиос сам не верит в то, что волк сможет помочь. Просто хочет убедить меня в спасении. Но спасаться придется самим.

– Когда-нибудь тебя освободят, - сказала брату. - Мы дождемся своего часа.

Фургон остановился, когда солнце было в зените. Со скрипом сдвинулась дверь, и в проеме показался краснокожий Жук. Жестом приказал мне вылезать. Я послушалась, отчаянно желая размять ноги и сходить по нужде.

Видимо, для последнего мы и остановились. Жук подхватил меня под локоть и отвел метров на десять. Ткнул пальцем в землю.

– Здесь? - изумилась я. Ни кустика, ни деревца. Зато громадный демон с пристальным взглядом надсмотрщика стоит буквально в шаге, и еще двое гарцуют поблизости верхом на своих странных рептилиях. - Я не буду.

Жук снова ткнул в землю, буркнул что-то на демоническом. Я отрицательно покачала головой, в ответ демон схватил меня за руку и отволок в фургон. Ткнул пальцем в кошку.

– Тиша, сходи прогуляйся, - велела я. Пока Жук наблюдал за кошкой, рогатый и Арк спешились и вдвоем выволокли на «прогулку» Эллиоса.

Потом нам бросили две фляги с водой и местные фрукты - приторные, вязкие, с неприятным запахам гнилого мяса.

– Будешь? - спросила Элла, когда фургон тронулся.

– Только воды, - попросил брат.

Я напоила его, потом, неловко наливая в ладони из схваченной зубами фляги, кошку. Сама пить не стала. Легкая резь в животе заставляла мечтать о кустиках, но делать это под ноги похитителям я была не готова.

Однако мне пришлось. Когда мы остановились в следующий раз, терпеть стало невозможно. Знала бы, что так выйдет, перестала бы пить пару дней назад. Стиснув зубы, я развернулась к демонам спиной, стянула штаны и целых полминуты испытывала омерзительное чувство, словно я животное на выгуле.

– Почему ты не пьешь? - Эллиос заметил, что я и в этот раз не притронулась к флягам.

– Не хочу делать эту поездку еще более мерзкой, - неохотно буркнула я.

Вечером рогатый заметил, что к фруктам мы не притронулись.

– Решили объявить голодовку? - угрожающе рыкнул он. - Мне за твою исхудавшую тушку много не заплатят!

– Я не буду ни есть, ни пить, - сказала, глядя мимо него, - пока не смогу отходить по нужде достаточно, чтобы не видеть ваши морды.

– Ты еще и не пила? - слово «морды» демон даже не заметил. - Хочешь, чтобы я укоротил твоей кошке ошейник? Зачем мне лишний груз? Хватит и брата!

– Убьешь одного из них и обесценишь жизнь второго, - бесцветно произнесла я. - Мне будет нечего терять.

– И что ты сможешь? - рогатый в угрозу не поверил. Разглядывал меня с таким видом, словно перед ним стояла говорящая корова.

– Я - целитель. Остановлю свое сердце.

Полудемон сузил глаза. Поиграл желваками на широкоскулом лице.

– Иди, - ткнул в сторону. Туда, где росла небольшая рощица. - Не вернешься через пять минут, кошка умрет. Мне тоже будет нечего терять.

На ужин фрукты заменили сыром и серым хлебом. И, отвоевав немного личного пространства, я не стала капризничать.

Для еды Эллиосу развязали руки, зато сковали ноги. Тиша не стала есть, лишь попила и легла в тень фургона. Солнце уже клонилось к горизонту, но света хватало, чтобы осмотреться. Степное однообразие прерывалось немногочисленными рощицами и отдельными раскидистыми деревьями. Не было видно ни следа дороги, мои похитители явно не хотели огласки. А комфорт пленников, вынужденных биться о стены, когда фургон подбрасывало на кочках, демонов беспокоил в последнюю очередь.

Когда на ночь рогатый решил приковать Элла обратно к решетке окна, я воспротивилась.

– Этого делать нельзя! У него атрофируется руки, если не будет поступать кровь.

– Вот и подлечишь брата, ты же целитель, - фыркнул полудемон.

– Я могу не успеть. Куда он отсюда денется? Он и шагу ступить не может!

– Ладно, полукровка, сегодня я добрый. Помни это.

Он с силой задвинул дверцу, и почти сразу нас тряхнуло - фургон тронулся.

– Постарайся поспать, - устало сказал Эллиос, - нам понадобятся все силы.

Мы двигались без остановок три дня. То ли демоны умели вообще не спать, то ли спали прямо в седле, но уставшими они не выглядели.

Степь вновь перетекла в лес, хотя ни одно дерево мне не было знакомо. Запах пыли и трав сменился запахом зрелой листвы, диких цветов и воды. Теперь мы ехали по дороге, и фургон перестал напоминать горшок, в котором кто-то взбивает масло.

Вечером третьего дня наша передвижная тюрьма распахнулась в последний раз.

– Выходите, - велел рогатый. - Приехали.

Влажный прохладный воздух пьянил. А еще он остро пах солью и цветами. Дом, у которого мы стояли, походил на строения Альтраса, только был выложен не из розового камня, а светло-серого. На гладком высоком заборе горели артефактные лампы. Дорогое удовольствие, учитывая, что магию в них могли вложить только люди. Ни справа, ни слева других зданий я не увидела.

Деревянные ворота были открыты, за ними виднелся цветущий сад и трехэтажный дом. От дома в нашу сторону спешила женщина.