Сага о Лиянэль

Глава 18

– Будешь послушной, и кошку разрешат взять с собой, - сегодня Хатисса присутствовала во время моего купания.

Я молчала, глубоко погруженная в свои мысли. Рубашку Элла вчера пришлось закопать под кустом в саду, а сам он, несмотря на мое лечение, с трудом дошел до комнаты. Правда, к вечеру Эллиосу стало легче, но все равно брат выглядел слегка ошарашенным.

– Лия! - повысила голос Хатисса. - Ты меня слушаешь?

– Да, - я постаралась сосредоточиться. - Что я должна сделать?

Служанки закончили меня натирать и ждали, пока очистится вода и можно будет споласкиваться. В этот раз я даже не почувствовала боли, хотя кожу вновь растерли докрасна.

– Веди себя естественно. Зайди в комнату, немного походи по ней. Примерно пять минут, на стене есть часы. Потом тебе нужно переодеться ко сну. Снимешь платье и наденешь ночную рубашку. Только не торопись, делай все медленно. Потом еще немного покружись и можешь залезать под одеяло. Поняла?

– Да, - я кивнула.

– Вставай, девочки тобой займутся.

Меня насухо вытерли, закрутили мокрые волосы в ткань и подняли наверх. В этот раз крем выбирать не дали, Васса достала откуда-то небольшую глиняную склянку, а Иза начала осторожно втирать в мою кожу полупрозрачную, мерцающую мазь.

– Это уродство с шеи придется снять, - сообщила Хатисса.

– Нет! - я испуганным жестом схватилась за амулет.

– Решила поспорить со мной, девочка? - сузила глаза хозяйка. Она демонстративно прокрутила браслет на запястье. - Снимай!

– Пожалуйста! - я внезапно оказалась близка к панике. Забавно, меня сегодня собираются продать в рабство, а напугало не это, а вероятность остаться без маминого подарка. - Это единственное, что осталось от мамы!

– Наденешь позже, - чуть спокойнее сказала Хатисса. - Я не собиралась его отбирать.

– Мама завещала не снимать амулет, - прошептала я, не отрывая обеих ладоней от кулона.

– Последнее предупреждение, девочка, - демоница взялась за браслет и чуть потянула его. Лежащая у дверей Тиша тут же забеспокоилась, заскребла лапами по шее.

– Хорошо! - выкрикнула я, и Хатисса оставила браслет в покое. - Но я не знаю как его снять! Мне его надели сразу при рождении!

– О, это не сложно, - пропела демоница сладким голосом. Словно не пыталась только что задушить мою кошку.

Она шагнула ко мне, дождалась, пока я не опущу беспомощно руки, и одним резким движением сорвала амулет. Я вскрикнула от неожиданности и ощущения потери. Привычная тяжесть на груди исчезла, я чувствовала себя на редкость беззащитной.

Служанки снова принялись меня натирать, а потом одевать. Я лишь безвольно позволяла себя крутить. В груди зрело предчувствие беды. Я понимала, что скорее всего, накручиваю себя сама - просто слова мамы Иль слишком сильно въелись в память, но прекратить не могла.

Краем сознания отметила, что в этот раз на меня надели намного больше одежды. Поверх кружевного белья натянули прозрачные чулки. Под платье еще тонкую рубашку и нижние юбки. Само платье в этот раз не достали из шкафа, а принесли с собой - оно, как и белье, было ослепительно белым.

Потом служанки усадили меня на мягкий пуф у столика и занялись моими волосами. А я снова погрузилась в невеселые размышления.

Если Лада права, нас с Эллиосом завтра разлучат, и что с этим делать я не представляла. Бежать по одиночке? Возможно, в новом доме охрана будет не такой сильной, но я-то буду с Тишей, а как найдет дорогу брат?

Горькие мысли о предстоящей разлуке с братом плавно перетекли к Аларику. В последнее время я думала о герцоге все чаще и, как ни странно, эти мысли, обычно тоскливые и грустные, сейчас показались светлым воспоминанием. Тяготы дороги притупились, в памяти всплывали только приятные моменты.

– И чему ты улыбаешься? - резкий голос Хариссы вырвал меня из воспоминаний.

– Думала о семье, - соврала я. Возможность обманывать досталась мне от отца, и сейчас я впервые была ей рада.

Демоница хмыкнула и за плечи развернула меня к себе. Я не успела ни удивиться, ни испугаться, а Хатисса уже накладывала на мои губы что-то липкое и пахучее.

– Больше ничего и не нужно, - сказала она, довольно улыбаясь. - Я зайду за тобой через полчаса. А сейчас мне нужно спуститься к гостям. Васса побудет с тобой.

Когда за хозяйкой и Исой закрылась дверь, краснокожая служанка воровато огляделась и вдруг достала из передника круглое зеркальце. Развернула его ко мне.

Несколько секунд я вглядывалась в свое отражение, потом осторожно коснулась волос. Потянула пальцы к губам, но тут же отдернула их. Такой я себя еще не видела. Пышные, волнистые волосы падали на спину. У висков черные пряди заплели в несколько тонких косичек, которые закрепили на затылке, чтобы волосы не закрывали лицо. Кожа, в которую перед этим втерли мерцающую мазь, мягко сияла, губы влажно блестели.

Васса убрала зеркальце, встала у двери и до самого прихода Хатиссы изображала статую. А я снова окуналась в воспоминания об Аларике. Лучше думать о светлом прошлом, чем о безрадостном будущем.

– Пойдем, - Хатисса в своей обычной манере резко распахнула дверь.

Я послушно встала и прошла мимо нее.

– Спускайся на первый этаж, - велела демоница, дождалась, когда я сделаю первый шаг по лестнице, и пошла следом, громким шепотом напоминая, что я должна буду делать.

До обеденного зала мы не дошли, свернули сразу за лестницу.

– Веди себя естественно! - напомнила мне Хатисса и распахнула дверь.

Я неторопливо вошла в комнату, быстро оббежала ее глазами, сделала несколько шагов, задумчиво улыбнулась, превращая свои воспоминания в ширму для настоящего.

Вся стена напротив кровати явно была артефактом. Она выходила в обеденный зал и, наверняка, с той стороны сейчас была прозрачной. Значит, там собрались демоны, планирующие пополнения в свои гаремы. И мне предстоит раздеваться для них.

Высокорожденные спокойно относятся к наготе или естественным процессам, будь то справление нужды или близость. Но мы ненавидим принуждение. Именно потому я устроила голодовку рогатому, именно поэтому меня сейчас колотило изнутри. И я заставляла себя думать о любимом. Представлять, что видеть меня может только он.