Сага о Лунной Лисице

Рождение Айлунг

Луна спрятала замерзшее лица в густой песцовый мех облаков. По земле , тронутой первыми заморозками, побежали тени. На поляне, тянувшейся от кромки леса до поселения, не было ни единого дерева. Все их вырубили, сделав путь безопасным для людей и смертельным для обитателей священного леса. 
Старый Лис пересекал пустырь осторожно, низко прижимая острую морду к пожухлой хрустящей траве, опустив хвост и щуря единственный, сверкающий, как кристалл, глаз. Для неопытного взгляда он был не отличим от перекати-поля, гонимого ветром. Он знал, что высоко в небе над поселком кружит его брат Ворон. И если на пороге большого дома появится охотник, тот подаст ему знак.
Большой дом был обнесен частоколом, сквозь который не пробивался свет костра, но Лис чувствовал запах дыма, горелого жира и мяса, дубленых шкур, человеческого пота и испражнений. В длинной постройке за забором обитали мужчины союза кабанов. Это были умелые охотники, прошедшие обряд в священном лесу, они думали, что знают голоса птиц и зверей. Двенадцать братьев из племени Майси, умершие в огне и оживленные Шаманом, получившие от духов предков драгоценные дары.
Хижины , в которых жили женщины и дети, стояли в отдалении, за жидкой березовой рощей. Непосвященные не могли приближаться к дому охотников. Осквернение этого тайного места каралось смертью. Таковы  были законы племени кабанов. В священном лесу , который тянулся до самой реки и дальше, на юг и север, пока край земли не закончится бездонной огненной пропастью, охотиться было нельзя. Там жили духи предков, там проводился обряд, там умирали и воскресали для новой жизни, там Великий Шаман излечивал болезни и говорил с миром мертвых. Именно от туда пришел старый Лис. Именно от туда прилетел его брат Ворон. Человек, попавший в священный лес без приглашения Шамана, уходил к предкам, если они хотели забрать нарушителя. Но в племени Майси говорили, что их душистановятся огнями, которые плавают над вечными болотами.
Для охоты и сбора ягод, грибов и шишек людям был дан другой лес - светлый, который начинался по васточную сторону деревни. Кабаны делили его с людьми птиц и людьми лис, живших в трех лунах пути от поселка Майси. Когда дичь в лесу заканчивалась и семьям охотников грозил голод, Шаман пригонял на поляну стадо оленей, или стая перепелов опускалась с небес в березовую рощу. Предки никогда не оставляли своих близких умирать от голода. Но племена враждовали между собой и охотники убивали друг-друга, встречаясь на лесных тропах или в зарослях густой лощины. И тогда племена мстили за своих убитых, угоняя женщин и поджигая хижины.
Несколько лун Лис прятался в зарослях бузины возле самой кромки священного леса, где густой кустарник заканчивается и высокие сосны преграждают путь всякому, кто решится сунуть нос во владения мертвых. Зверя привлек запах щенной лисицы, который доносился из Большого дома и смешивался с вонью человеческих обиталищь. Это был голос тотема, он призывал и молил духов-покровителей о помощи. Лис не мог не откликнуться на его зов. Однажды ночью он прокрался в поселок и нашел в плотном, словно сплошной камень, заборе большого дама, щель. Она находилась так низко, что он сделал небольшой подкоп. Во дворе он увидал женское покрывало, которое сушилось на кольях среди растянутых для дубления оленьих шкур. Он догодался, кто призывает его. С той ночи Лис приходил в поселок постоянно. В один из дней,  хмурых и дождливых, когда солнце утонуло в низких тучах а запах очагов был особенно противен и резок, из-за сосновых стволов вышел Шаман. Вороньи перья, которыми была отделана его просторная кожаная накидка, трепетали на ветру. Он опирался на длинный посох, увенчанный головой козы. Капюшон скрывал лицо. Старик постоял на пригорке, молча глядя на деревню. Лис старался не выдать себя ни единым движением, но Шаман знал, что он прячется в бузине. Лесной колдун протянул руку и Лис послушно выполз наружу, цепляясь мокрым хвостом за мшистые пни.
  - я не вмешиваюсь в дела людей, пока они не нарушают границу священного леса, - сказал Шаман .его Голос был старым и скрипучим, как голос дерева, съеденного древоточцами и готового надломиться под порывом бури.
 - Но ты, зверь, смотри. Это зов твоей крови, твоего тотема.
После этих слов старик ушел, шурша накидкой и раздвигая посохом ветки. Но с Лисом остался брат Варон. Иногда они делили одну птицу на двоих. Это помогало не сдохнуть с голоду. Иногда Лису удавалось поймать мышь или зайца. Но свой пост он старался не покидать. Лис чувствовал, что вот-вот что-то произойдет.
Этой ночью он прокрался вдоль забора, прижимаясь боком к шершавым кольям, и отыскал выкопанную на кануне ямку, которую он загреб сухой травой. Нырнув в укрытие, зверь прислонил нос к узкой щели между кольями и весь превратился в слух, нюх и зрение. Краем глаза он успел заметить, как Ворон, сделав круг над бревенчатой крышей, сел на опору ворот.
Перед входом в хижину горел костер, а возле него сидели двое охотников. Один из них правил стрелу острым бронзовым ножом, второй подбрасывал в огонь щепки. Оба в меховых жилетах, открывающих руки, разукрашенные татуировками в виде кабаньих голов и орнаментов племени. Их высокие шапки отбрасывали на стену дома причудливые тени. Кабаньи клыки на шнурах из оленьих жил постукивали на шеях, как пальцы мертвецов.
- черный Кабан не примет в свой род ребенка с тотемом лисицы, - сказал старший из охотников, широкоплечий человек с лицом, половина которого была разорвана когтем медведя. Не ровно сросшийся шрам не давал ему полностью открыть рот и он говорил шепотом, сильно кривя челюсть на бок.
- но мы взяли ее в жены, и он – наш сын. Мы дадим ему наш тотем! Юноша, почти мальчик, в большом жилете не по размеру, пошевелил палкой угли. Сноп искр взвился в воздух и осветил его тонкие руки.
- разве ты не знаешь, Мар, что тотем передаетрод матери? о мы увезли ее и взяли силой! Она нам не жена, а сестрица.
- тогда пусть Шаман проведет обряд и мы примем ее в наш род!
- это разгневает духов. Ты хочешь навлечь на нас беду? Звери уйдут из Светлого леса, птицы улетят из рощи, враги сожгут наши дома и угонят наших женщин. Ты этого хочешь, Мар?
Молодой охотник опустил голову, шапка почти коснулась его колен. Старший чиркнул ножом по стреле в последний раз и поднял ее перед глазами, проверяя в свете костра ее ровность.
- черный кабан получит свою жертву, как только ребенок родится. А сестрица… можешь уйти из большого дома и жениться на ней. Хочешь жить в деревне?
- нет, Сармат. Не хочу.
- тогда живи так, как требуют предки.
Юноша встал и ушел в дом, отодвинув плотный полог.
Какое-то время было тихо, только трещали ветки в догорающем костре и ухали совы. Охотник пытался петь нехитрую песню про оленя, который вел человека к роднику, но скоро устал и его изуродованный рот зевнул и сомкнулся. он начал кимарить. Лис заметил, что край полога сдвинулся и кто-то выглянул во двор. Пленница бесшумно вышла из постройки и замерла, прижимаясь спиной к стене. Хрупкая фигурка с огромным животом в свете углей была похожа на тень болотной черепахи. Придерживая живот двумя руками, она прокралась мимо охотника и добралась до ворот. Но путь на свободу был закрыт толстой сосновой балкой, служившей запором. женщина попыталась сдвинуть его, но внезапно согнулась пополам и тихо застонала. несколько мгновений дышала глубоко, а потом снова побежала к жилищу. 
Сармат перестал храпеть и выпрямился. Шаги во дворе его разбудили. Он встал и огляделся.
лис выбрался из ямы и потрусил к тому месту забора, где с внутренней стороны на крючьях висели подстрелянные днем фазаны. Он прекрасно чувствовал запах их крови. став напротив, громко залаял. Ворон подхватился с ворот, шумно захлопал крыльями, поднимая тревогу. 
- кто там? – охотник схватил просмоленную палку, лежавшую рядом с костровищем, поджег ее и, забросив на плечо лук, побежал к воротам. Он одной рукой приподнял массивный запор, сдвинул в сторону и выглянул наружу. Ворон кружил над его головой, оглашая окресности громким карканьем. Охотник махнул на него факелом, и птица поднялась выше. Выйдя за ворота, Сармат заметил Лиса, который пытался перепрыгнуть через ограду, чтобы утащить фазана. Человек не в первый раз замечал этого зверя возле большого дома. Находил он и подкопы, прикрытые травой. но расстояние для выстрела было слишком велико. Он двинулся вдоль забора. Зверь, заметивший его, не спешил уходить в лес. лис мог бы стать легкой добычей. Трудно промахнуться в такую лунную ночь.
Из ворот вышел заспанный Мар, разбуженный карканьем Ворона.
- возьми факел и освещай мне путь. Я застрелю этого вора и сделаю шапку, - сказал Сармат мальчику. Тот послушно взял факел и поднял над головой.
Тем временем женщина выбежала из дома, скользнула за их спинами, минув распахнутые ворота, и бросилась в сторону леса. Но не Светлого, а священного, на встречу гибели.
Охотник вложил стрелу в лук, натянув тетиву. Левый глаз над рваной щекой хищно сощурился.
- дай мне эту добычу, и я отдам тебе половину, - прошептал он заговор и напряг пальцы. Но в это мгновение Лис крутанулся на всех четырех лапах и резко отскочил от забора. А потом помчался через пустырь, закладывая виражи и петли, словно заколдованный.
Ворон, на крики которого перестали обращать внимание, вцепился когтями в высокую шапку лучника, тот пошатнулся и упал. Мальчик выронил факел. Сухая трава возле его ног начала тлеть красным.
Разъяренный внезапным нападением охотник вскочил на ноги, нащупал на земле лук и стрелу и побежал за Лисом. Тот был едва виден в темноте. Мар принялся затаптывать горящую траву.

Сармат бежал за Лисом легко и стремительно, он был хорошим охотником. Изо рта толчками вырывалось облако пара, твердые, как копыта оленя, пятки, ритмично втаптывали в землю покрытую первым тонким льдом траву. Он видел перед собой кончик светлого хвоста, словно болотный огонек, заманивающий путника. Лис убегал в Священный лес. Еще несколько локтей, и он скроется в зарослях. Тогда в него нельзя будет стрелять. Ни один охотник не должен выпускать стрелы в священный лес. Предки отомстят за такую обиду. Несколько раз Сармат останавливался и становился на левое колено, чтобы прицелиться, но зверь делал петлю, словно имел на затылке глаза. И Сармат снова бежал, держа взведенный лук перед собой.
Охотник, увлеченный погоней за зверем, не замечал небольшой холм перед самым кустарником. Приглядись он повнимательнее, заметил бы, что холм живой и ползет в сторону леса, преодолевая последние рытвины и пни,. Женщина почти добралась до спасительной лощины, когда у нее началась сильная схватка. Она упала на землю и лежала, скрючившись, как змея, между промерзлых кочек. Ее руки то хватались за стебли ковыля, то прижимались к животу. Мокрое от пота лица было бледнее луны, равнодушно наблюдающей с небес за муками смертных. Наконец резкая боль ослабла и женщина приподняла голову. На освещенном луной полотне пустыря она увидела охотника, который опустился на одно колено и целился в нее из лука.