Сага об Эрдни: Гнев Падшего

Новое начало

Лучи восходящего солнца золотили меловые громады парящих островов, окутанных утренней дымкой. Здесь, на краю мира, среди Белых Скал, царила вечная тишина, нарушаемая лишь криком далеких птиц да шелестом листвы могучих деревьев. Воздух был чист и пьянящ, вода в лазурных прудах – прозрачна, как слеза. Казалось, само время текло здесь медленнее, оберегая покой последнего убежища.

На самом большом острове, в сердце скального массива, стоял древний замок из светлого камня. Три его башни, словно стражи, взирали на мир: на запад – к озеру, где в сумерках танцевали гигантские шелкопряды, преследуемые роями светлячков; на восток и юг – к глубоким каньонам, кишащим жизнью пернатых. Это была наша крепость, наше убежище. Наше училище. Мое и моего старого боевого товарища, Ламберта.

Дядюшка Ламберт. Сегодня, как всегда на заре, я застал его на тренировочном плацу первого этажа – просторном холле с высокими, всегда открытыми окнами. Его мощная, покрытая шрамами чешуя цвета грозового неба лоснилась от усилий. Каждый удар его могучих лап по потрепанным манекенам отдавался глухим стуком, напоминая о былых битвах. Сто пятьдесят два года не согнули этого дракона, бывшего грозного воина императора. Молния, запертая в старой броне, – вот кто он был. Он, как и я, имел обычное для дракона строение: крупное туловище с двумя крыльями на спине, четыре мощных лапы, мускулистая шея, на которой держалась голова - у большинства она либо короткая, либо вытянутая, с двумя рогами, исходящими из затылка. Многие имели на теле гребешки - у меня они были в виде струй огня, у Ламберта - в виде тучек и молний. Так выглядели мы, драконы. Я, его племянник (хоть и не по крови, а по долгим годам плечом к плечу), наблюдал с порога. Моя собственная чешуя, огненно-рыжая, казалась тусклее в этом прохладном утре. Я был Хранителем Огня, но здесь, в изгнании мирной жизни, моя стихия тлела едва заметно. Отпуск… Словно дракону может быть отпуск от своей сути.

Наша жизнь текла размеренно. Третий этаж замка – спальни учеников и архивы, где пылились фолианты, привезенные из столицы в лучшие дни. Второй этаж – столовая, где царил юный фавн Фавьер, наш находчивый повар с бородкой не по годам и невероятным умением превращать местную дичь и овощи в кулинарные шедевры. Его жареная птица дважды в неделю была событием. Остальное время – простая, но сытная похлебка. Мир. Покой. Почти идиллия.

Но все изменилось в тот день, когда я нашел его.

Я бродил по саду у подножия замкового холма, вдыхая аромат диких цветов и слушая плеск воды в том самом пруду шелкопрядов. Солнце пригревало спину. Я спустился к самой кромке воды, намереваясь окунуть лапу в хрустальную прохладу… И увидел его. Лежащее на мелкой гальке, будто принесенное самой волной. Яйцо. Небольшое, чуть больше моей лапы, с крепкой скорлупой странного, глубокого изумрудного оттенка, испещренной золотистыми прожилками, словно карта неизведанных земель. Оно излучало едва уловимое тепло и… надежду? Тревогу? Я осторожно поднял его. Загадка.

Ламберт, конечно, поднял бровь (а поднять бровь у дракона – целое искусство) при виде моей находки. Мы спорили, гадали, но решили: выходим. Что еще оставалось? Месяц ожидания, тикающий как часы судьбы… И он вылупился. Маленький дракончик, сияющий, как весенняя листва, с теми самыми золотыми искорками на чешуе. Яркий, шумный, невероятно живой. Был он уменьшенной копией меня, но гребешки имел только на голове и спине. Мы назвали его Эрдни, в память о моем деде, таком же несгибаемом воине огня.

Училище постепенно наполнялось учениками. Шум голосов, стук когтей по камням, вспышки первых пробующих силы стихий – жизнь била ключом. Но Эрдни… Он был другим. Не просто способным. Гениальным. Спустя несколько месяцев он двигался как вихрь, его тело было идеальным оружием, а ум схватывал сложнейшие техники за считанные дни. Характер – огненный, пытливый, бесстрашный. И вечный вопрос в его золотистых глазах: Кто я? Откуда? Мы не знали. Мы лишь видели в нем невероятный потенциал, будущего мастера. Сына, если честно. Так он и стал для нас с Ламбертом – сыном, другом, самым ярким лучом в нашем тихом убежище.

И вот пришло время Огня. Моей стихии. Недели упорных тренировок, раз за разом – искры, дым, неудачи… А потом… Рев. Не рев дракона, а рев стихии. Пламя, вырвавшееся из его пасти, было не детской струйкой, а сокрушительным потоком, опалившим каменную мишень на другом конце плаца. Такой мощи в его возрасте я не видел никогда. Ламберт и я переглянулись. Гордость смешивалась с тревогой. Откуда в нем эта сила? Ответ пришел позже. Случайно. Зловеще.

Снова тот пруд. Снова я у воды. И снова волна принесла подарок. Вернее, обломок. Обгоревший, полуистлевший кусок коры, похожий на скорлупу гигантского ореха. На нем – следы огня и небрежно нацарапанные, торопливые письмена, будто писалось на краю гибели:

На континенте – АД. Империя Верхнего Мира под знаменами СКОЛЛА обрушилась на столицу. Первый удар – по Храму Жизни. Яйца… гибнут. Тысячи… Но ОДНО удалось спасти. Пустил вниз по Реке Судеб. ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ СОХРАНИТЕ ЕГО! ЭТО ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА ИМПЕРИИ!

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Сколл? Освобожден? Война? Храм Жизни атакован? Осколки пазла встали на свои места с жутким щелчком. Эрдни. Наша находка у пруда. Не случайность. Спасенный свет во тьме войны. И мы, слепцы, не видели туч, сгущающихся над миром!

Я взмыл в небо, оставив идиллию Белых Скал позади. Цель – деревушка фавнов на соседнем острове, укутанная частоколом и страхом. Их трактир пах дымом и тревогой. Хозяин, коренастый фавн с умными глазами, сжался, увидев меня.

-Война? - мой голос прозвучал хрипло. - Правда ли? Что знаешь?

-Правда, господин дракон - прошептал он, оглядываясь. - Уже пятый месяц… Равнины у столицы – сплошное пожарище. Их… больше. Сильнее.

-Сколл? - Я не мог поверить. - Его же заточили в Бездне Верхнего Мира! Ничто не могло сломать те печати!

-Он свободен. Веет смертью. Сила его растет… - фавн сглотнул, его пальцы дрожали. - Ему… помогли. Видел своими глазами, по делам там был. Драконесса… Серая. Крыло… рассечено, но летает как демон. Сила… почти как у него. Жуткая - он содрогнулся всем телом, вспоминая. - Больше… не знаю. Простите.