Сага вереска

Глава 3. Хэкса

Когда принц Олаф совсем поправился, он немедля сообщил о своем горячем желании жениться на Бломмеман, дочери бонда Хельге с Каменного мыса. Братья шли по двору усадьбы, направляясь к воротам, и Олаф поведал конунгу о своей любви, а тот лишь качал головой, бросая на принца недоуменные взгляды. И взгляды эти не сулили ничего хорошего.

- Я прошу твоего позволения, - завершил свою речь Олаф. Они уже вышли за ворота и сейчас стояли на дороге, что вела к морю, туда, где врезались в песок драккары, ждущие следующего похода.

- Ты что, спятил? – устало спросил конунг, бросив ледяной взгляд на младшего брата. – Разум оставил тебя в дни болезни? Или эта ведьма чем-то приворожила, пока выхаживала? Ты – принц, она – служанка! О чем говорить!

- Мне безразлично. Я люблю ее. Вспомни, отец наш женился на рабыне, а ведь он был конунгом!

- Это другое, наша матушка – самая достойная из всех дочерей Фригг на этом свете!

- Но и Бломме - достойнейшая из них! - тут же возразил Олаф.

- Да разве? – Онн пристально взглянул в глаза брату, - Как же то, что она была с другим до тебя?

Повисло долгое молчание, а потом Олаф твердо ответил:

- В бою, если ты выронишь меч, для меня будет честью поднять клинок, которым ты убивал врагов. Это честь для меня, мой брат и мой конунг. 

- У тебя на все есть ответ! – Онн безнадежно махнул рукой. – Любишь ее, так люби! Забирай себе, мне она не нужна. Но зачем брать в жены? Ты должен найти женщину из хорошего рода, ту, что станет лучшей матерью для твоих законных детей.

- Бломме не пойдет на это. И я не хочу. Прошу тебя…

– Брат, я люблю тебя, и потому пока я жив – не бывать этому! Ты опозоришь наш род! И запомни, запомни раз и навсегда: никогда я не выроню меч из рук, и мертвым буду сжимать рукоять! И я прощаю тебе эти глупые слова.

В ярости Олаф закусил губу. Он знал, что с конунгом спорить бесполезно.

- Любовь слепа! – крикнул он в отчаянии. – Смотри, как бы тебе самому не опозорить наш род еще больше!

С этими словами он, огорченный и подавленный, побрел прочь, не переставая выкрикивать ругательства и проклятия, а конунг направился в лес, хотелось побыть одному. Он шел дальше и дальше, чувствуя, как все внутри закипает от гнева. Он ненавидел себя за то, что пришлось дважды огорчить брата – самого дорогого человека на свете, и в то же время понимал, что делает так для его блага. Во благо рода. Ведь он старший, он отвечает за них. А быть конунгом нелегкое бремя! Да еще эта девица, чтоб ее побрали тролли! Зачем только подвернулась ему тогда ночью, зачем его глаза заметили ее красоту! Да, он обещал выдать ее за хорошего воина. Если Бломме возьмет кто-то из хевдингов, уже будет прекрасная пара. Но отдать служанку, у которой нет ничего, даже ее девичьей чести, в жены принцу! Его любимого брату, тому, кто заслуживает лучшей девушки на свете! Не бывать такому! Кровь ударила в голову, бешеная ярость - дар темных альвов, требовала выхода. И, выхватив свой двуручный меч, тяжелый настолько, что другие викинги не могли его даже поднять, Онн принялся наносить удары по стволу старой, уносящейся верхушкой к небесам ели, так, что только щепки летели в стороны! Он молотил и молотил без передыха по ни в чем не повинному дереву, рискуя затупить лезвие прекрасного клинка, пока его не остановил вдруг скрипучий женский голос, в котором отчетливо прозвучала насмешка.

- Так не решить проблемы, - сказала неизвестная, - Пожалей дерево! Оно ни в чем не виновато! А в нем – душа нашего леса.

Онн обернулся. Кто смеет насмехаться над ним! И тут прямо из густых зарослей вышла женщина. Она была немолодой, простоволосой, с нечесаными, уже седеющими длинными прядями. Одета в какое-то серое убогое рубище, на ногах плетеные сандалии. Как есть старая хэкса-колдунья!

- Оставь меня, хэкса, - зло бросил конунг, - Убирайся прочь! Отправляйся в Хель!

- Ты прав, я – хэкса, - усмехнулась женщина. – Но не гони меня, Онн-конунг, а лучше спроси-ка совета! Ведь для того мы, хэксы, и нужны.

Помедлив и признав про себя справедливость ее слов, конунг неохотно произнес:

- Что ж. Хорошо. Так скажи мне, колдунья, как решить мою проблему? Называть ее не стану, ты ведь знаешь сама, или ж ты не хэкса!

Женщина, едва услышав его слова, словно только и ждала их, невозмутимо опустилась на землю, присела, подобрав под себя ноги, развязала потертый кожаный мешочек с рунами, что висел у нее на шее, и принялась выкладывать их прямо на траву, пристально вглядываясь в значки и что-то шепча себе под нос. 

- Ты думаешь о женитьбе брата, - произнесла женщина, чуть погодя, - Хочешь, чтобы он нашел достойную жену. Но нет достойнее той, что он выбрал! Позволь им быть вместе, мой конунг. Ведь ты и сам отлично знаешь, что она заслуживает этой доли. Ты видел ее висы. Видел ее красоту. Такой девушки не рождали еще здешние земли!

- Почему я должен тебе верить? – нахмурился конунг.

- Я могу рассказать и о твоей судьбе, если хочешь! – хэкса насмешливо подняла на него чуть косящие черные глаза.

- Не верю колдуньям! – Онн презрительно скривил губы, - Они приносят лишь несчастье! Лучше прикажу отстегать тебя розгами хорошенько, чтоб не болтала глупости!