Сага Вильярионов: Корона предков

Пролог

Глубокой ночью в покоях герцога Тарриана царила привычная тишина. Он уже протянул руку к подсвечнику, намереваясь погасить свечи, но вдруг снизу донёсся крик — такой резкий и болезненный, что герцог замер.

Пальцы, так и не дотянувшиеся до свечи, застыли в воздухе. Он не стал подходить к окну — ему не нужно было видеть, чтобы понять, что происходит пока ещё только перед парадными дверьми. Но вскоре всё это заползёт и внутрь дворца.

Вспомнился недавний разговор с королём Элианом Вильярионом, когда они продумывали план на случай назревающего переворота. Приказ правителя был ясным и единственно верным: «Если это случится ночью, — говорил тогда Его Величество, — бери Лео и уводи. Живым. Жизнь наследника намного важнее моего спасения».

Новый звук разорвал тишину — теперь не крик, а глухой стон, за которым тут же последовал металлический лязг. Бой приближался – нападающие были уже где‑то в глубине коридора.

Герцог двинулся с места. Не бросился бежать, а зашагал размеренно, целеустремлённо, стараясь отвлечься от окружающего его безумия. Пальцы сами нашли знакомый выступ на резной панели возле оружейной. Лёгкое нажатие — и панель плавно скользнула в сторону, открыв тёмный проход, из которого мерзко тянуло сыростью. Тарриан нырнул в тайный проход и неслышной походкой быстро пошёл внутри стен. Сегодня ему не нужно было подсматривать за кем-то в потаённые окошки и глазки – он шёл целенаправленно исполнять последнее желание, скорее всего, уже погибшего короля.

Герцог уже почти достиг детской, когда услышал, что в дальнем конце крыла разгорелась новая схватка. Крики, звон оружия, хриплые вздохи — стража Вильяриона приняла смертельный для себя бой, выигрывая для Тарриана драгоценные мгновения.

Дверь в детскую была приоткрыта. Няньки нигде не было видно. Сбежала. Но её можно было понять – все хотят жить… В колыбели мирно посапывал двухлетний Леонард. Мальчишка не понял, как в этот трагический момент изменилась его судьба. Да и как ему понять? Совсем юный принц.

— Простите, Ваше Высочество, — прошептал Тарриан.

Он снял с кровати одеяло, бережно завернул в него мальчика и прижал к себе, укрыв сверху плащом. Лео слегка крякнул, но тут же затих.

Обратный путь по потайным ходам казался мучительно долгим. Тарриан то и дело останавливался, напряжённо вслушиваясь в тишину. Ни звука. И эта безмолвная пустота пугала его больше, чем шум погони. Сейчас он уже не настолько спешил, поэтому происходящее за стенами интересовало его больше, чем по пути к покоям Его Высочества. И то, что он наблюдал в потаённые глазки и окошечки, вызывало тоску. Как же оказалось легко всё разрушить. Воистину: крушить – не строить!

Он не стал подниматься к себе. Скорее всего, в его комнате уже всё было перевёрнуто вверх дном. И незваных гостей, небось, куча…

В конюшне его ждал Элион. Старый лекарь с бледным лицом и подрагивающими губами стоял у заднего стойла, прикрывая ладонью тусклый свет фонаря. Мужчина старался держаться. Но получалось у него откровенно плохо. Конечно, врачеватель – ни разу не воин.

— Тарриан… Король?.. — выдохнул Элион.

— Мёртв, — коротко ответил герцог, передавая ему ребёнка. — И все, кто был с ним. Кассиан ищет мальчика.

Элион вздрогнул, принимая ношу. Осторожно приоткрыл одеяло, вгляделся в лицо Лео.

— Вы куда теперь, мастер? — лекарь отнял взгляд от ребёнка, наблюдая точные движения седлающего рысака Тарриана.

— В Элевейн. Меня давно уже зовут в их академию, — мужчина подтянул подпругу. — Тут мне больше делать нечего. Да и опасно.

— Мальчонке с вами было бы безопаснее. Да и воспитывался бы, как дворянин, а не словно отребье. И я бы при вас смог быть, — голос Элиона сорвался на всхлип, маленький принц заворочался, и лекарь начал качать мальчика. — Шшш, спи, малыш, спи. Сон – он, знаешь, как сейчас хорошо…

— А твоя семья? — вскинул на него взгляд Тарриан.

— Нет больше семьи… — Элион глубоко вздохнул, прогоняя предательскую дрожь. Не время, не сейчас…

Руки Тарриана на миг остановились. Вспомнилась всегда улыбающаяся Сильва и юркие сорванцы, вечно норовящие сотворить что-нибудь этакое. Но герцог ничего не сказал. Этот день для всех стал днём скорби.

Пока Тарриан проводил пристругу через кольцо, молчал. Но, закончив, он всё же ответил:

— Вильярион считал, что юному принцу нужно расти среди его народа.

Элион кивнул. Это было правильно. Правитель должен знать тех, кто когда-то окажется под его властью. Иначе он может стать чужестранцем для своих подданных.

— Его дар… — прошептал Элион, приглядываясь к мальчику. — Я чувствую. И Кассиан почувствует.

— Поэтому ты и нужен, — Тарриан крепко сжал его плечо. — Спрячь его. И запечатай этот дар. Чтобы ничего не осталось. И следи… Следи!

Элион медленно покачал головой.

— Я лекарь, Тарриан. Могу срастить кость, снять жар. Но запечатать королевскую кровь… Это под силу лишь архивариусам из Элевейна. Или… — он запнулся.

— Или можно призвать элементалей, — закончил за него Тарриан. — Знаю. Но элевейнцы убьют ребёнка, едва узнают, чья в нём кровь. А с духами… это верная смерть для непосвящённого.

— Так что же делать? — в голосе Элиона звучала растерянность.

Тарриан наклонился ближе, его голос стал тише:

— Ты учился у Хелара. Знаешь руны ослабления. Не погасишь — загони. Глубоко. Чтобы казалось, будто там пусто. Сможешь?

Элион замер, его взгляд метался между Таррианом и ребёнком. Затем он закрыл глаза, губы беззвучно зашевелились. Это было преступлением. Но выбора не было.

Когда он вновь открыл глаза, в них читалась лишь усталая решимость.

— Это будет не печать. Это тюрьма. Слабая. И если треснет…

— Тогда, — Тарриан резко обернулся на нарастающий гул из цитадели, — надейтесь, что к тому времени принц будет готов. Теперь бегите. — Герцог протянул лекарю набитый золотом мешочек. — И никогда не говорите ему, кто он. А как время придёт, отправь его ко мне, в академию.