Саид 3. В огне

ГЛАВА 1

Дисклеймер

Возрастное ограничение 18+!

В тексте могут присутствовать сцены насилия, эротики, курения и употребления алкоголя. Все описанные в книге события, заведения и герои вымышлены. Произведение является художественным текстом и не несет в себе целей пропаганды. Автор категорически осуждает любые проявления насилия и вредных привычек. Все герои совершеннолетние!

ГЛАВА 1

— Красота-а-а. Давно не бывал в таких местах, — с каким-то азартным удовлетворением потянул носом Молох и повернулся к новому знакомому. — Хороший у тебя клуб. Дух борьбы в воздухе, аж шерсть дыбом.

Тот усмехнулся.

— Я знал, что тебе понравится. Сам-то размяться не желаешь? Гляди, какой зверь в октагоне. Такого свалить будет непросто. Ни одного поражения, — собеседник хитро взглянул на Молоха, и тот покачал головой.

— Думаешь, не справлюсь? Я в местах не столь отдаленных и не таких ломал.

— Этого, думаю, не сможешь. Там свои законы, а у нас всё по-другому. Подручные средства запрещены. Только тело.

— Да не вопрос, — Молох завёлся. Дурная привычка, сам знает. — А как парня-то зовут? Мощно работает, — он кивнул на клетку, где татуированный боец уже превращал своего соперника в отбивную. Жестоко и быстро. Наносил удары молниеносно, и каждый из них — как хороший выпад арматурой. Кулачищи тяжелые, взгляд бешеный, абсолютно неадекватный. Словно ему уже нечего терять… Молох видел таких за решеткой. Опасные ребята. Тем и опасные, что тормозов у них нет. Такие умудрялись и бунты устраивать, и на конвой кидаться. За это их, конечно, подавляли жестко. Как взбесившееся животное.

Молоху даже было жаль таких. Он и сам немало в жизни повидал, но чтобы стало вдруг всё равно, чтобы самому себя в капкан загнать… Нет, он не представлял, что должно произойти, чтобы так опустить руки.

— Саид Хаджиев.

— Хаджиев? Хаджиев… — задумчиво повторил Молох и повернулся к знакомому. — Слышал о таком. Или об отце его… Это же те самые Хаджиевы, да?

— Долго же ты отсутствовал, — покачал головой собеседник.

— Десять лет как-никак, — согласился Молох. — Так что мимо меня много таких имен проплыло.

Знакомый снова усмехнулся.

— Этот ещё долго продержится на плаву, — мужчина взглянул на зверя в клетке почти с теплотой.

— Твой протеже, что ли? — оскалился Молох, на что новый знакомый лишь скривил рот в подобии ухмылки.

— Лучше. Мой брат. А ты поосторожнее с выражениями. Он в последнее время бывает не очень вежлив.

— Так ты что, тоже Хаджиев? — ошарашенно уставился Молох на собеседника, а тот лишь пожал плечами.

— Вроде как, да.

— Ммм… — протянул задумчиво Молох и снова вернул внимание зверю в октагоне. — Я согласен на бой. Только скажи мне, что случилось с твоим братом?

Варвар перевёл хмурый взгляд на мечущегося в клетке родственника, вздохнул.

— Беда у него случилась. Невеста погибла. А он до сих пор не верит. Вот и сгоняет ярость в боях. Так себе помогает, по себе знаю, но хоть что-то.

Так он и думал. В девяноста процентах случаев всему виной женщина. Женщины — это отрава. Если впустить их в сердце, они там корни пустят, и ты, считай, навеки пропал. Ладно еще, если угораздило влюбиться в какую-нибудь пустышку, у которой в голове только наряды да рестораны. От такой вреда минимум. А вот если она еще и с характером, да умная… Тогда всё. Сожрет и не подавится. И плевать ей, насколько ты крут и какие у тебя принципы.

— Ясно, — Молох провёл пятернёй по заросшему жёсткой щетиной лицу. — Давай, запусти меня в клеть.

Хаджиев от боя не отказался, но, когда Молох шагнул в октагон, смерил его насмешливым взглядом. Да, тот после долгих лет заключения заметно подсох, но не в массе сила, и Саид, как опытный боец, должен был это понимать.

— Привет, Саид! Говорят, ты тут самый опасный парень? Покажешь, на что способен?

Хаджиев ухмыльнулся раздутыми от ударов губами, и у Молоха внутри что-то неприятно сжалось. Вблизи этот человек казался ещё более безумным.

— Уверен, что хочешь этого? — по мокрому от пота торсу Саида вились старые и новые татуировки. Уж в рисунках на теле Молох разбирался. Хаджиев забивал кожу не просто ради эстетики. Казалось, он добавлял по новому символу чуть ли не каждую неделю.

— Говорят, в ваших кругах такое не приветствуют? — Молох ответил вопросом на вопрос. — Зачем так себя истязать? Нравится боль?

Наколки Хаджиева были сложными, а значит, болезненными. И все как одна вызывали тревогу. У парня явно с башкой проблемы. Какие-то жуткие черепа, огонь, люди, исчезающие в пламени, с открытым ртом, будто вопят в агонии. В основном женщины. Да. Опять женщины…

— А я не все. Так что, драться будем, или заговорим друг друга до обморока? — Хаджиев, и правда, выглядел скучающе.

— А ты сначала подлататься не хочешь? — с насмешкой бросил Молох. Саиду и правда не помешало бы наложить пару швов на рассеченную бровь. Шрам потом останется приличный, а разговоры о том, что они украшают мужчину — сказки. От таких лиц шарахаются, а не любуются ими.