Сакура цветет для всех

Пролог

Юна всегда мечтала работать в большой корпорации.

Не просто в какой-то абстрактной, а вполне конкретной — в «Хан Групп». Это название для неё было синонимом успеха, стабильности, чего-то недосягаемого и одновременно притягательного. Ещё на втором курсе университета она случайно увидела фотографию штаб-квартиры в деловом журнале — стеклянный небоскрёб, уходящий в облака, и подпись: «Главный офис «Хан Групп», символ экономического могущества страны». Тогда она подумала: «Вот где мое место».

С тех пор это желание только крепло.

Она изучала историю компании, читала интервью с топ-менеджерами, следила за их социальными проектами. По утрам, когда ехала в университет в переполненном автобусе мимо таких же стеклянных башен, она закрывала глаза и представляла себя внутри. Вот она идёт по мраморному холлу в идеальном костюме, вот сидит на совещании, вот подписывает важные документы. Её однокурсницы мечтали о замужестве или о путешествиях, а она — о табличке на двери с именем «Чхве Юна». Иногда она сама себе казалась странной. Но ничего не могла с собой поделать. «Хан Групп» для неё была не просто работой — это была мечта. Мечта, о которой она боялась говорить вслух, чтобы не сглазить.

Сегодня, в день собеседования, дождь лил как из ведра.

Чхве Юна выскочила из автобуса за секунду до того, как двери закрылись, и тут же промокла до нитки. Зонт, который она купила вчера в переходе за пять тысяч вон, жалобно хрустнул и вывернулся наизнанку под первым же порывом ветра.

— Да ладно! — простонала она, пытаясь вернуть его в нормальное положение.

Ветер дул с такой силой, что длинные чёрные волосы лезли в глаза, а юбка норовила задраться выше колена. Она прижала к груди папку с документами — ту самую, которую готовила три недели, переписывая резюме шесть раз и меняя рекомендательные письма. Если намокнет — всё пропало.

Небо над Сеулом было серым, тяжёлым, будто кто-то разлил чернила по ватману. Осень в этом году выдалась дождливой — холодные ливни сменялись промозглой сыростью, и солнце почти не показывалось. Где-то на востоке, за горами, ещё громыхало, но здесь, в центре города, дождь просто монотонно хлестал по асфальту, смывая в ливнёвку жёлтые кленовые листья.

Юна посмотрела на часы — до собеседования оставалось пятнадцать минут. Ей нужно было подняться на сорок пятый этаж «Хан Групп», найти отдел кадров, не опоздать и не умереть по пути от разрыва сердца.

— Ты справишься, — сказала она себе. Ей всегда помогало говорить с собой вслух — в детстве мама называла это «вызовом феи удачи». — Ты готовилась. Ты лучшая на курсе. А значит все получится.

Она на секунду замерла перед стеклянными дверями этого здания. Подняла голову. Небоскрёб уходил так высоко, что последние этажи терялись в облаках — серых, низких, набухших влагой. Солнечные блики, пробивающиеся сквозь тучи, играли на зеркальных стёклах, и казалось, что здание живое — дышит, переливается, приглашает скорее войти. Юна почувствовала, как по спине пробежал холодок — не от дождя, от волнения. Она сделала шаг вперёд, и автоматические двери бесшумно разъехались в стороны.

Холл поражал воображение.

Глянцевый потолок — метров десять, не меньше — уходил вверх, где мерцали точечные светильники, создавая иллюзию звёздного неба. Мраморный пол был отполирован до зеркального блеска — в нём отражались огни, строгие линии ресепшена, фигуры редких прохожих. Пахло здесь дорогим деревом (панели на стенах, казалось, были сделаны из цельного массива), свежесваренным кофе (где-то в углу работала небольшая кофейня для сотрудников) и чем-то ещё — тем особенным запахом успеха, который невозможно описать словами. Деньги, власть, порядок. Юна вдохнула этот воздух, и у неё закружилась голова.

Она поспешила внутрь, оставляя за собой мокрые следы на полированном полу. Охранник на ресепшене — мужчина лет сорока в безупречной форме — поднял бровь, но ничего не сказал. Только кивнул на стойку, где лежали одноразовые бахилы. Жест был красноречивее любых слов: «Уважай чужой порядок, девочка».

Юна натянула бахилы поверх туфель, которые уже давно были не туфлями, а скорее ёмкостями для воды. Хлюпнуло. Она поморщилась и направилась к стойке ресепшена, стараясь ступать как можно тише.

— Доброе утро, я на собеседование, — сказала она девушке администратору.

Та была безупречна: тёмно-синий костюм, идеальная укладка, лёгкий макияж. На бейдже значилось «Сон Чхэ Вон, старший администратор». Даже бейдж был из матового металла, с гравировкой — не то что пластиковые карточки в других компаниях.

— Фамилия, имя? — спросила Соён, даже не поднимая головы. Она что-то печатала, и её пальцы с идеальным маникюром порхали над клавиатурой.

— Чхве Юна. Отдел маркетинга.

— Вас ждут на сорок пятом этаже, переговорная 4512. Лифты вон там, — она махнула рукой в сторону коридора, даже не взглянув на Юну.

— Спасибо.

Юна пошла в указанном направлении, стараясь на бегу разглядеть детали. Стены украшали картины современных художников — абстракции, которые она не понимала, но которые выглядели так, будто стоят целое состояние. Огромные полотна в тяжёлых рамах — хаотичные мазки, яркие пятна, иногда проступающие силуэты. У одной из картин она задержалась на секунду: на синем фоне было написано что-то, напоминающее сакуру. Или взрыв. Или просто пятна. Но подпись внизу гласила: «Чон Мён-ро, «Весенний ветер», 2018». О таком художнике Юна никогда не слышала, но почему-то была уверена, что картина стоит больше, чем её университетское образование.

В углу холла стоял огромный фикус в кадке из чёрного мрамора. Рядом — кожаные кресла, в которых сидели люди в дорогих костюмах и говорили по телефонам на разных языках. Английский, китайский, японский — Юна разобрала только отдельные слова. «Deal», «contract», «deadline». Обычные слова, но в их устах они звучали как приговоры.

«Они не люди, — подумала Юна. — Они боги».

Ей казалось, что здесь работают существа из другого мира — мира, где нет места ошибкам, где всё выверено до секунды, а каждый взгляд, жест, слово слетевшее с губ имеют значение. Она чувствовала себя маленькой, неуклюжей, почти незаметной. Мокрая, растрёпанная, с дешёвым зонтом, который развалился на входе. Что она здесь забыла?