Салангана. История одной любви

ГЛАВА 2

Республика Кореюн, Соёл, наши дни

– Я хочу уйти со сцены.

– Звучит как бред самовлюбленного айдола-однодневки. Ты плохо работаешь, поэтому твоя мечта не сбывается. Ты должен трудиться усерднее.

– Мой закон и порядок.

Тэ-Ён откинулся на спинку дивана, снимая с переносицы очки в квадратной оправе, и с усилием потер глаза. Напротив, на невысоком журнальном столике, остался включенный ноутбук с просматриваемыми в «фотограм» видео. С другой стороны столика находился такой же диван, на котором уютно устроился симпатичный мужчина-кореюнец, с улыбкой взиравший на товарища.

Восточный минимализм. Они хорошо гармонировали с обстановкой.

– Твой самый заинтересованный в успешном предприятии менеджер. Нам…

– Джин-Хёк, — вместе с товарищем договорил Тэ-Ён, не меняя положения. — Почему у тебя это ненавистное лицо? Я помню, тот, кто помог мне выжить, был менее красивым и более услужливым. Ты испортился за ту вереницу жизней, что мы с тобой ищем ее.

– Просто в этот раз небеса точно решили помочь нам. Это только тебе суждено было родиться в образе красавчика-плейбоя. Я был, есть и останусь верным слугой, отрекшимся от императора, чтобы предать твое тело земле по всем правилам религии. В этой жизни меня всего лишь наградили небольшим бонусом.

– И лицом человека, сломавшего мою жизнь и жизнь О-Лин.

– Не придирайся, — поморщился Джин-Хёк. — Лицо не имеет значения, по большому счету. К тому же, мир изменился. Койрюн исчез с лица земли, эта новая республика диктует свои правила. Здесь мужчины носят короткие стрижки, бреются каждый день, чтобы выглядеть здоровыми и гладкими. Здесь никто не помнит жестокого императора Кан-Суна — кроме тех, конечно, кого вовлекли в историю с проклятьем. Зато твой ближайший соперник О Кан-Сун собирает такие же полные залы, как и ты, и явно наслаждается отведенной ему жизнью. Ты плохо стараешься, Тэ-Ён. О-Лин может даже не жить в Кореюне.

– Хочешь сказать, мы найдем ее в России? — усмехнулся певец, открывая глаза. — Среди ее суровых жителей?

– Наши знания о быте России весьма ограничены. Мы видим только их дипломатические выступления на саммитах, но ничего не понимаем во внутреннем устройстве страны. Вспомни своего друга Ли Хонг-Гу: он не раз бывал в России с концертами. Его группа в восторге от тамошних поклонников.

– Ты настолько рассудителен, что даже раздражаешь, — поморщился Тэ-Ён.

– Я говорю правду, от которой слезятся твои глаза, — парировал менеджер. — Помимо всего прочего, у тебя есть отступные пути на случай прощания со сценой?

– Компания О Ён-Дона, конечно, — без сомнений отозвался Тэ-Ён. — Отец давно ждет, когда его беспутный сын бросит сцену и займется, наконец-то, семейным бизнесом.

– Еще бы его беспутный сын понимал, в чем состоит суть семейного бизнеса, — усмехнулся Джин-Хёк.

– Беспутный сын понимает настолько, чтобы быть в курсе приближающегося визита россиян.

– Ты растешь в моих глазах, Тэ-Ён, — в голосе менеджера послышалась гордость.

– Ты сам был воином. Должен понимать: нас ведет не сила, а хороший расчет и оценка ситуации. Я не думаю, что новое время будет чем-то отличаться. С каждым веком я теряю надежду найти О-Лин все больше и больше. Если я не исполню своего обещания, моей душе не будет прощения ни на этом свете, ни на том. Остров Саэджу станет моей добровольной тюрьмой.

– Ты что-то совсем приуныл и пал духом, Тэ-Ён. Тебе надо отдохнуть. Сделай это среди российских поклонников. Развейся, выложись на концерте по полной. Fighting (сражайся — прим. автора)! — добавил он, резко поднимая кулак вверх.

Тэ-Ён, к тому времени вернувшийся к своему занятию, начал просматривать очередное выигравшее видео.

– Тебе не кажется, что идея подарить сотню ВИП-билетов тем, кто ярче всего расскажет о своей любви ко мне, являлась изначально провальной?

– Почему ты так считаешь? — Джин-Хёк смешно сложил бровки домиком, становясь похожим на комичного персонажа дорамы.

– Вы дали победу плачущей во сне девушке, — развернув ноутбук к товарищу, пояснил певец. — А ей просто мог присниться дурной сон.

– Это не так важно, как ты думаешь, друг.

– Что тогда важно, Джин-Хёк? — недоумевая, Тэ-Ён развернул компьютер обратно к себе.

– То, что девушка красивая, — начал загибать пальцы менеджер, — то, что она уснула. И то, что звучит твоя песня, под которую она плачет. Это романтический образ героя, который вызывает у людей разные эмоции. Это именно то, чего мы изначально хотели от него.

Наше время, Россия, за день до концерта Тэ-Ёна

– Tell me baby, you want me, who's bad, lady! (скажи мне, детка, что тебе нравятся такие же плохие парни, как я! — прим. автора) – напевала Васька по-английски вперемешку с явно кореюнскими вставками, а я пыталась прикрыть уши, несмотря на то, что от природы у подруги были и слух, и шикарный голос.

И я рыдала от таких песен? Что-то верилось с трудом. Может, у этого Тэ-Ёна просто использовалось НЛП (нейро-лингвистическое программирование – прим. автора) в тексте? Типа приказ любить его и только его? Нет, стоило признаться — голос у него оказался весьма привлекательным. Васька слушала многих айдолов, и у Тэ-Ёна, по сравнению с ними, был западный стиль исполнения. Хрипотца в голосе, глубина и тембр, которые, наверняка, пробирали кого-то до мурашек. Да что там далеко ходить — Васька каждый раз теряла голову.