Салфетка

Пока я шел от метро бодрым шагом –запыхался. Чуть не свернул в соседний подъезд, хотя ноги должны были сами нести по так нахоженному маршруту. Лестница, гардероб, отдать деньги, получить браслет, войти.

Опоздал, но не сильно, середина второй песни всего лишь.

Рукопожатия, звонкие поцелуи, крепкие объятия, родные запахи алкоголя, дерева и трубочного табака однокурсника. Все свои, почти всех видел последний раз здесь же полгода назад. Надо немедленно взять пиво, иначе придется пить водку, а это я уже не могу. Мне завтра на работу.

Со всеми поздоровался, у кого, что нового узнал, занял любимый угол, поближе к бару. Выдохнул.

Пультовой добавил света на танцпол и стало совсем хорошо.

Пучок света вырезал из темноты женскую руку на туго обтянутом платьем бедре.

Рыжие завитые волосы, катались по голой спине, в такт покачивающейся голове. Платье было таким узким, а каблуки такими высокими, что возникал вопрос, как она сюда дошла. Или кто-то ее прикатил на тележке, и поставил как статую? Ирка, подпихнула меня под локоть и захихикала « у меня так ПТУшницы в Нижнем, во дворе красились, ну из тех, кто поцивилизованнее».

Мы пели, мы пили. Мы танцевали и скакали, по мере возможности. Уворачивались от нашего Бегемота. Его 150 кг были готовы пуститься в пляс еще до выхода из метро. А уж на концерте, да приняв на грудь, он не мог стоять на месте. На танцполе он был похож на шар для сноса зданий.

Все это время, среди буйного веселья уже не молодых телом, но изо всех сил молодых душой, братьев и сестер не кровью, но духом, ровно в середине танцпола, не меняя позы, стояла эта телка, девка, пипетка. Одна рука на атласном бедре, в другой цветной коктейль.

Я не сдержался и, наклонившись к Ирке, спросил:

«Чей аксессуар? Кто приволок эту нимфу, сюда, к нам?»

На нее смотрели, ее обсуждали, она это не могла не чувствовать. И все же стояла. Как кукла на постаменте.

И тут, чья-та фигура с рукой на ее талии,что-то шепчет ей на ухо.

А?

Вот такая вот метка «Собственность Енота-Потаскуна» моментально сделала ее блеклой, прозрачной, незаметной. Превратила в бумажную салфетку на столе. Сейчас она здесь, а скоро ею вытрут рот и, скомкав, выбросят. Тысячу раз видели, знаем...

Бегемот кого-то прищемил. Подтянулись опоздавшие. Пришли те, кого давно не было видно. Сейчас, похоже ту самую, нашу с 98 года играть будут.

Эх, че делать –то? Буду я водку, буду.